Похищение Цирцеи - Лив Стоун

площади. В здании все еще горит свет! Заглядываю внутрь. Диспуты делают то, что умеют лучше всего: по очереди обвиняют друг друга. Мне даже интересно, знают ли они, что наступила ночь. Пока они не заметили мое присутствие, подхожу к стеллажу с открытками, выбираю одну с видом на дворец, беру перо и чернила, чтобы написать записку. Опираюсь на прилавок, подальше от окошка Диспут, и осознаю, что у меня есть что сказать богу-посланнику.

Когда предстаю перед работницами, открытка уже свернута, а я готова достать обол.

– Хочу отправить капсулу.

Диспуты мгновенно перестают спорить. Они приближаются, удивленные.

– Опять ты?

Протягиваю монету.

– Послание состоит из сорока слов. Для Гермеса, в штаб-квартиру.

Они советуются взглядами и медленными, угрюмыми жестами указывают в графе адресата Гермеса, готовя капсулу. Затем одна из них протягивает руку. Вручаю ему открытку с предупреждением.

– Это личное.

– Конечно. Как говорит наш босс?

– «Клиент – король, клиентка – королева», – ворчат двое других, скрестив руки.

Они берут сообщение, отходят, поворачиваются ко мне спиной и разворачивают его, чтобы прочитать вслух. О, Аид, когда-нибудь они меня доведут!

– «Я упряма, и, по твоему мнению, это хорошее качество. Итак, когда ты вернешься? У меня осталось всего шесть ночей. Мы с Танатосом недалеки от игры в карты, если ты понимаешь, о чем я. Ответь мне. Цирцея».

– Она действительно влюблена в босса?

Они бросают на меня взгляд и начинают хихикать, засовывая карточку в капсулу. Я могла бы превратить их в кур или поросят, но какой в этом смысл? Диспуты верны себе. Я не могу помешать им быть такими, какие они есть. Это не мешает мне желать, чтобы они подавились своими насмешками.

– Отправлено!

– Спасибо, – бормочу я, выходя.

Медленно возвращаюсь на центральную площадь, ожидая возможного ответа, надеясь, что одна из капсул упадет мне на голову. Сажусь на ступеньки музея и создаю на ладони светящийся шар, чувствуя, как колотится сердце.

Ничего. По-прежнему ничего.

– Она здесь! – восклицает голос Немезиды. – Видишь, она не потерялась!

Обеспокоенный Танатос появляется рядом с ней.

– Цирцея, с тобой все в порядке?

Я открываю рот, чтобы ответить, когда чувствую, что меня тянет наверх. Отрываюсь от земли под ошеломленными взглядами Немезиды и Танатоса. Все вокруг внезапно исчезает.

Глава XVI

Когда, наконец, зрение становится ясным, понимаю, что окружение изменилось, а я снова стала парообразной, лишенной материальности. Меня окружают деревья и знакомые лица.

– Элла? Мероэ?

Сестры?!

– Цирцея!

Бросаюсь в их объятия, но прохожу сквозь них.

– Мы призвали твою душу жертвоприношением.

Я узнала бы голос позади себя даже в глубине Преисподней.

– Геката!

Богиня улыбается мне, несмотря на окровавленный нож в одной руке и животное, похожее на мертвого кролика, в другой. У своих ног она вырыла яму, чтобы собрать кровь и воззвать к подземным мирам, чтобы они позволили мне подняться. Это древняя магия, которую уже очень давно не практикуют, потому что Аид запретил ее.

– Я сохранила твое тело заклинанием, не волнуйся за него, – добавляет она.

Мероэ обнимает Эллу, обе расстроены, но рады меня видеть. Я бы сделала то же самое, если бы могла пролить слезы и прикоснуться к ним.

– Мое тело? Зачем вы это сделали?

– Из-за Гермеса, это он предупредил нас, – отвечает Мероэ.

Сердце пропускает удар.

– Когда?

– Когда попросил меня положить обол в рот твоего тела, – объясняет Геката. – Он умолял меня сделать все возможное, чтобы сохранить твою физическую оболочку нетронутой.

А мне он ничего не сказал. И правильно сделал. Не знаю, как бы в тот момент восприняла эту новость. Скорее всего, запаниковала бы и не нашла успокоения. Дело в том, что он с самого начала выступал против моей смерти, проявляя при этом крайнюю осторожность. Я думала, что мое признание в суде возымело на него действие, но он действовал бы в любом случае. Ради меня.

Как я могла сомневаться в нем и в Гекате?

– Думаешь, у тебя есть шанс?

Элла обхватывает живот руками, уставшая, чем когда-либо. Бессилие снова душит меня.

– Не знаю.

Не могу спросить, почему матери нет рядом, как поживают ведьмы в общине, как на самом деле дела у сестер… Ограничиваюсь перечислением фактов, которые не позволят погрузиться в осознание стесненного положения.

– Аид должен вынести приговор через шесть ночей.

– В ночь праздника весны, – понимает Геката.

Киваю и рассказываю все в общих чертах. Вижу, как сестры вздрагивают, когда говорю им, что предложение Танатоса не кажется таким уж абсурдным.

– Не говори глупостей, – раздраженно отвечает Мероэ. – Мы ни за что не отдадим тебя Танатосу!

– У меня впереди было бы сто лет, чтобы навещать вас и поддерживать, как сегодня, – настаиваю я. – Мероэ, ты станешь проводницей и тебе придется защищать племянницу. Я должна быть меньшей из твоих забот!

Сестра отступает на шаг, испуганная и возмущенная моими словами.

– Я бы очень хотела, чтобы все было иначе, – добавляю я. – Но не могу позволить себе питать иллюзии по поводу возможного возвращения. Такого никогда не случалось.

– Цирцея… – бормочет Элла. – Как, по-твоему, мы должны это принять?

– Вам нужно подготовиться к этому.

Я удивлена собственными словами. Видя, как их одолевает горе, я стараюсь помочь им осознать неприемлемое.

– Твои слова разумны, но пока ничего не решено, – заявляет Геката. – Твоя смерть потрясла всех в штаб-квартире. Между нами остается мир, поскольку ни я, ни Зевс не нарушили клятву на Стиксе. Но некоторые богини задают вопросы.

По ее сиреневым глазам понимаю, что она говорит о планирующих восстание Афине, Гере и Афродите.

– А Деймос, что он думает обо всем этом? – спрашиваю младшую сестру.

– Он обеспокоен потерей защитницы Медеи, а еще…

Она замолкает и обменивается взглядом с Мероэ.

– Что? – давлю я на нее.

– Возвращение Гермеса… беспокоит, – уточняет Элла. – Деймос не имеет права покидать штаб-квартиру, если нет иного приказа. Он должен иметь возможность отправиться к Зевсу, как только тот вызовет его.

Мой пульс учащается.

– И ты знаешь, что там происходит?

Элла качает головой.

– Не совсем, но прошло уже три дня с тех пор, как Гермес заперт в штаб-квартире вместе с Зевсом. У меня нет доступа на верхний этаж.

Вот почему он до сих пор не вернулся в Подземный мир. Но что же именно там происходит?

– Тем не менее, твоя душа с нами, – заявляет Геката.

Втроем поворачиваемся к богине, заинтригованные идеей, которая, похоже, пришла ей в голову. Она кладет животное и нож на пол, магией смывает кровь с рук и вызывающе смотрит на нас.

– Мы можем видеть тебя, потому что призвали, но никто другой