Таверна «Усталый путник» - Кристина Фант

Хотя, положа руку на сердце, скажу — если бы мне предоставили возможность решить самой, когда наступит наша первая ночь, наверное, она не наступила бы никогда или, во всяком случае, точно не скоро. Во-первых, стыдливость, которую не вытравишь за месяц, как бы ни старалась моя любимая психотерапевт, во-вторых, неверие в саму себя — как я могла вызвать столь сильные чувства у молодого, красивого мужчины…

Последний луч уходящего солнца ярко вспыхнул и пропал, и сразу же наступила кромешная темнота.

— А в этом мире есть звезды? — шепотом спросила я и потянулась к Эйдену рукой.

— Они зажгутся позже, — тихо ответил он и внезапно оказался совсем рядом со мной. — Я хотел сказать…

— Скажешь позже, — выдохнула я ему в губы, — Поговорим, когда зажгутся звезды.

Он легко коснулся моего лица ладонью, а у меня мелко затряслись руки. Никогда в жизни я не испытывала такого волнения! Внезапно мне стало очень страшно, сердце все разгонялось и разгонялось, стуча так громко, что заглушало весь мир вокруг. И вот когда мне уже показалось, что оно готово вырваться из груди, Эйден меня поцеловал. Страх тут же ушел, уступив место совсем другим чувствам и ощущениям.

Это был так сладко, что мне казалось, что я сама растекаюсь в его руках, так тает на солнце шоколад, так таяла я в руках желанного мужчины. Я остро ощущала его страсть, он был настойчив, напорист, но, как ни странно, это только больше распаляло меня. Померкли все воспоминания, из головы вылетели все мысли, второй уже раз он подарил мне возможность ощущать жизнь здесь и сейчас. Важен лишь он, важны лишь мои чувства.

Он целовал мою шею, а я задыхалась от переполнявших меня эмоций, мне стало невыносимо жарко, так горячо, что с моих губ сорвался стон. Мой первый стон, он будто разрушил плотину укоренившихся комплексов, ведь только в тот миг я поняла — мне нечего стыдиться, мне можно не молчать, мне можно кричать от удовольствия. И я кричала. Немного позже…

Эйден целовал шею, грудь, опускаясь с поцелуями все ниже и одновременно стягивая платье. Нижнее белье испарилось как будто само по себе…

Я лежала с широко распахнутыми глазами, но не видела ничего, до чего же необычное ощущение, но зато в полной темноте обостряются другие чувства: прикосновения кажутся острее, удары двух сердец слышатся отчетливее, а горячее дыхание обжигает кожу.

Эйден навис надо мной, а я инстинктивно сжалась, хотя, клянусь, так как в ту минуту я еще никогда не была готова к близости. Но он не вошел в меня, будто прочел мои мысли и страхи, он принялся целовать меня с новой силой, с такой жаждой, что у меня от наслаждения и понимания, насколько он горит желанием, кружилась голова, а кровь горячей лавой струилась по венам.

Я позволила ласкать ему мою грудь, и постепенно внутренний зажим ломался. Когда же он перешел на живот, лишь одна посторонняя мысль посетила меня — хорошо, что я все-таки решила заняться фитнесом. Когда же он спустился ниже, я уже не думала ни о чем. Ну разве что чуть-чуть… о том, что если бы я узнала раньше, как прекрасны бывают столь откровенные ласки, я бы не смогла без них жить.

Время остановилось, реальность вокруг растворилась…

Если то, что я ощутила, когда он впервые вошел в меня — это оргазм… то… как я жила без него⁈

Ах, нет, наверное, оргазм — это то, что последовало спустя несколько минут. Или…

Последняя моя связная мысль в ту ночь была о том, что вот все-таки не врали эти авторы любовных романов! Только такая женщина, как я — обделенная любовью и лаской, скованная стереотипами, придавленная проблемами, могла не верить в то, что близость прекрасна, что близость чудесна, она неописуема, великолепна, потрясающа. Любые слова уплощают… И никакие, даже самые красивые фразы не передают ее истинную суть.

* * *

Звезды зажглись. Но нам с Эйденом было не до разговоров…