В боях за Ельню. Первые шаги к победе - Михаил Лубягов

Такой порядок установился в процессе уже нескольких дней упорных боев. Это позволяло старшему лейтенанту Матвею Яковлевичу Штульбергу в критические минуты боя упорно управлять артиллерийским огнем дивизиона. Случалось, что пехота отходила, оголяла участок фронта, но командир дивизиона и его командиры батарей оставались на своих местах, огнем своей артиллерии громили атаки фашистов и восстанавливали положение на данном участке фронта.

Особенно драматичным был бой 5 августа.

Когда противник, наступавший вдоль железной дороги на Титовку, прорвал оборону 401-го полка, около роты его автоматчиков стали обходить с востока, от хутора Родионова, наблюдательный пункт старшего лейтенанта Штульберга. Захватив в плен штаб стрелкового батальона, оборонявшего рубеж Чемуты — Коробово, они ударами кинжала в затылок убили все двенадцать человек, оказавшихся в их руках. Лишившись управления, стрелки батальона стали беспорядочно отходить. Вражеские автоматчики, не встречая сопротивления, приближались к НП артдивизиона. Чтобы восстановить положение, старший лейтенант Штульберг вызвал на себя огонь своего дивизиона. Под разрывами трехпудовых снарядов Штульбергу большим усилием воли удалось остановить несколько человек пехотинцев, пробегавших мимо; воодушевляя их своим примером, он первый бросился в атаку. За ним последовали остановившиеся пехотинцы и его артиллеристы: лейтенант Кураго, красноармеец Колычев, ефрейтор Воропаев, Ермизин. На помощь им подоспели штабисты 488-го артполка, организованные капитаном Якимовым. В рукопашной схватке рота фашистских автоматчиков была рассеяна и уничтожена.

Положение на участке Чемуты, Коробы, Пронино было восстановлено. В штаб опергруппы, в Волочек, в 17 часов 30 минут из штаба 120-й дивизии сообщили: «Нашей контратакой противник отброшен с большими для него потерями. Контратакующие подразделения выходят в район второй железнодорожной будки, что южнее Малого Пронина» (ЦАМО РФ. Ф. 488-го артполка. Оп. 346379с. Д. 1. Л. 5-7).

Матвей Яковлевич Штульберг, 1912 года рождения, член ВКП(б), в Красной Армии служил с 1933 года. За героические действия в боях 2—5 августа командир 488-го артполка майор Иванов и военный комиссар полка, батальонный комиссар Михалев представили его к ордену Красной Звезды. Наградной лист собственной подписью утвердил командующий Резервным фронтом генерал армии Жуков.

В этот день впервые участвовал в бою 573-й пушечный артиллерийский полк, командовал которым майор Семен Васильевич Зубков, награжденный двумя орденами Красного Знамени — одним советским и одним монгольским. Служил он в Красной Армии с 1922 года, было ему тридцать восемь лет. С первого дня артиллеристы Зубкова метко разили противника, уничтожая его укрепления, артиллерию и транспорт.

Во всех подразделениях стрелковых полков 120-й дивизии активно работали партийные организации. Коммунисты первыми шли в бой и геройски погибали. А вместо них в партийные ряды вливались другие. 5 августа парторганизации дивизии приняли пятерых в члены ВКП(б) и четырех в кандидаты.

С какой же целью в этот день ездил в Москву генерал армии Жуков? К сожалению, в мемуарах Георгия Константиновича ни слова не сказано об этой поездке. Но она состоялась. Историк В.А. Анфилов в книге «Провал “блицкрига”» пишет: 5 августа Тимошенко уехал в штаб Резервного фронта к Жукову в город Гжатск. Оттуда вместе с Жуковым уехал в Москву. Днем 6 августа маршал возвратился в штаб Западного фронта на станцию Касня.

Судя по дальнейшим действиям двух командующих и подчиненных им войск, в Ставке главнокомандующий Сталин, подобно тому как Гитлер в Борисове, обсуждал со своими полководцами создавшееся положение на Западном фронте и обязал войска обоих фронтов перейти в решительное наступление, на значительное расстояние отбросить противника с занятых им территорий.

Противник же спешил добиться большего, ведь Рабоче-Крестьянская Красная Армия уже сорвала все его расчеты по разгрому ее в короткие сроки. Производя перегругашровку своих войск с целью усиления танкового удара на юг, Гудериан не ослаблял, а даже укреплял свою ельнинскую группировку.

«5 августа я поспешил отправиться в район расположения 7-го корпуса, — пишет он в своих воспоминаниях. — По пути мне встретились части 15-й пехотной дивизии, следовавшей в район Ельни; я вкратце ознакомил командира дивизии с обстановкой в этом районе».

Ракутин же думал о том, как эту обстановку использовать в свою пользу. Посоветовавшись с членом Военного совета армии Ивановым и отметив, что в течение дня войсками опергруппы отбиты все атаки противника, он приказал подчиненным ему командирам в течение следующего дня привести соединения и части в порядок, подтянуть тылы и резервы для дальнейшего наступления с целью разгрома ельнинской группировки противника, закрепиться на занимаемых рубежах, организовать упорную оборону, не допустить прорыва немецких танков и пехоты в полосах дивизий, эвакуировать в тыл раненых, подвезти боеприпасов не менее двух боекомплектов на каждую дивизию.

Группе командира 100-й стрелковой дивизии, а также 19-й, 106-й и 120-й дивизиям Ракутин поставил задачу ночью с 5 на 6 августа организовать разведку позиций неприятеля, захватить пленных, уточнить количество его войск и нумерацию частей, действующих против каждой нашей дивизии.

ДЕНЬ ДВАДЦАТЫЙ.

Среда, 6 августа

Очередная ночь, своей оживленностью похожая на большой трудовой день, прошла без особых происшествий. Противоборствующие стороны не предпринимали атак, беспокоя друг друга лишь редкой артиллерийской перестрелкой.

Командир 6-й дивизии народного ополчения полковник Шундеев, не сомкнувший ночью глаз, утром доложил в штаб армии, что его соединение окончательно заняло оборону в районе деревни Подмошье. Ракутин еще раз напомнил ему: дивизия должна обеспечить от проникновения танков и мотопехоты противника два направления: Дорогобуж — Подмошье и Ельня — Подмошье.

На передовой и в штабах, не прерывая основных своих занятий, командиры и комиссары спарывали с гимнастерок нарукавные золотые нашивки. Таков был приказ наркома обороны Сталина, поступивший к этому времени в войска. Согласно ему отменялось ношение начальствующим составом нарукавных знаков, генералам выдавались для повседневной носки защитные гимнастерки и шаровары без лампас, вводились во всех войсках защитные петлицы и знаки отличия. Делалось все это, разумеется, в целях маскировки, и прежде всего от снайперов.

В войсках 24-й армии, как и по всей стране, продолжался сбор средств в фонд обороны. Командиры, политработники и красноармейцы, мужественно сражавшиеся с фашистскими захватчиками, безвозмездно отдавали свои денежные средства в пользу Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Уже был достигнут стопроцентный охват подпиской личного состава всех частей и подразделений, при этом большинство бойцов и командиров сразу же вносило наличными имеющиеся денежные сбережения или облигации государственных займов, выражая, как говорилось в одном из политдонесений, «свои горячие чувства пламенного патриотизма». В 120-й стрелковой дивизии, например, помощник командира артиллерийского артдивизиона лейтенант Листратенко, передавая в фонд обороны страны тысячу рублей, сказал: «Пусть еще сильнее крепнет оборонная мощь нашей Родины, пусть заводы строят на наши деньги еще больше самолетов, танков и орудий для уничтожения кровавого врага» (ЦАМО РФ. Ф. 208. Оп. 2526. Д. 32. Л. 121).

Газета за «За честь Родины» 6 августа полную страницу посвятила бойцам роты народного ополчения, которой командовал Д. Попов. Письма народных ополченцев и материалы корреспондентов объединяла набранная крупным шрифтом шапка: «Весь советский народ поднялся на защиту Родины! Гитлеровская фашистская сволочь будет разбита. Вперед, за нашу победу!»

Кто же они, ополченцы, воодушевляемые историческим примером Минина и Пожарского?

«В роте народного ополчения можно встретить людей самых разных возрастов и профессий, — писал старший политрук Н. Черемисин. — Здесь есть молодые и старые, рабочие и ученые, слесари, токари и артисты.

Вот из ночной разведки ведет свое отделение седовласый воин могучего телосложения. Это бывший стахановец Харитонов. Опыт и вкус к войне у него есть. Еще в 1914 году Харитонов бил немцев из винтовки образца 1891 года и саживал их в минуты атак на свой острый штык.

А вот ополченец Сергей Яблоков. Он — артист и считает, что работа на сцене привила ему некоторые полезные на войне свойства, например, бдительность. Ему нередко приходилось играть в пьесах, где есть шпионы, а теперь он ловит действительных матерых шпионов и умело доставляет их куда надо.

Кисть художника сменил на винтовку Борис Баранов. Ополченец Иванов послал в Красную Армию двух своих сыновей. А когда прогремело 22 июня, сам стал в ряды добровольцев.