В боях за Ельню. Первые шаги к победе - Михаил Лубягов

Жуков подтвердил это, прибыв в полдень в штаб армии. Он кратко проинформировал членов Военного совета об обстановке на фронтах, которая оценивалась как очень сложная. В ряду причин, не позволяющих Красной Армии сломить наступление гитлеровцев, называлось предательство целого ряда командиров высших рангов. Доверительно Жуков сообщил, что 4 августа 1941 года сдался в плен неприятелю бывший командующий 28-й армией генерал-лейтенант Качалов, и кратко передал услышанный им в Ставке рассказ Мехлиса об обстоятельствах «измены» человека, прошедшего в Красной Армии большой и славный путь.

— В тот день, — сказал Жуков, — во время боевых действий частей 28-й армии Западного фронта в районе Рославля к командному пункту Качалова под деревней Старинкой были доставлены две листовки, сброшенные с неприятельского самолета. Прочитав вслух обе листовки, одна из которых служила пропуском к неприятелю, Качалов спросил бывших рядом с ним командиров: «Кому нужна эта листовка?» Все ответили молчанием. Тогда Качалов заявил: «Авось мне пригодится» и, сложив вчетверо, положил листовку в карман гимнастерки. После этого он около часа оставался на командном пункте. Видя беспорядочный отход частей армии из деревни Старинки, никаких мер к наведению порядка не принял. Затем сел в танк и направился в деревню Старинки, занятую неприятелем.

Весть поразила присутствующих до глубины души, ведь 28-я армия была ближайшим соседом 24-й… Члены Военного совета молчали. Трудно было поверить, что какая-то простенькая бумажка, именуемая листовкой-пропуском, могла склонить высокопоставленного военачальника к измене.

— В ближайшее время будет специальный приказ товарища Сталина о борьбе с трусами и предателями, — сообщил Жуков. — Но нам нельзя медлить. Военный совет армии должен срочно подготовить свой документ по этому вопросу.

Высказав несколько мыслей, которые следует отразить в документе, Жуков перешел к характеристике задач армии в предстоящем наступлении. В составе 133-й, 178-й, 107-й, 19-й, 120-й и 100-й стрелковых дивизий, части 102-й и 105-й танковых дивизий, 103-й и 106-й моторизованных дивизий, 6-й дивизии народного ополчения, 423-го легкого артиллерийского полка, 685-го и 275-го корпусных артиллерийских полков, 305-го и 573-го пушечных артиллерийских полков, 20 орудий морской артиллерии, 76-й отдельной батареи PC, 538-го, 872-го, 879-го и 880-го артиллерийских полков противотанковой обороны, 43-й зенитной батареи на железнодорожной установке 24-я армия Ракутина должна была оборонять рубеж: Серков-ка, Благовещенское, Дорогобуж, Усвятье, Калита и продолжить операцию по уничтожению ельнинской группировки противника. В резерве оставлялись 280-я стрелковая дивизия, расположенная в районе деревни Слободка (в 15 километрах юго-восточнее Вязьмы), 278-я стрелковая дивизия в районе Путькова и 309-я стрелковая дивизия в районе деревни Воронцово (обе недалеко от Издешкова).

В состав оперативной группы по освобождению Ельни Жуков включил 107-ю, 100-ю, 103-ю, 19-ю, 120-ю стрелковые дивизии, 106-ю моторизованную, 105-ю и 102-ю танковые дивизии, отдельную роту танков Т-34,275-й и 488-й корпусные, 573-й и 305-й пушечные артиллерийские полки, а также обещал мощную авиационную поддержку.

Для подготовки нового наступления на Ельню Жуков дал Ракутину всего два дня — 6 и 7 августа, строго обязав выполнить за это время следующие мероприятия:

а) произвести тщательную доразведку целей и расположения противника;

б) тщательно организовать на местности взаимодействие пехоты с танками, артиллерией, батареями PC, а также всех наземных войск с авиацией;

в) отработать с командирами взводов, рот, батальонов, батарей, дивизионов тактику и технику уничтожения огневых точек противника во взаимодействии всех родов войск и с соседями. Особенно тщательно отработать целеуказание и опознавание авиацией своих наземных войск;

г) к исходу 7 августа закончить подвоз снарядов, бомб, горючего и организовать аэродромное обслуживание ВВС, обеспечить организацию связи и делегатской службы.

Подготовку войск армии к наступлению Жуков приказал завершить к 22 часам 7 августа, а план операции Ракутин должен был разработать к 12 часам и быть готовым доложить его на местности.

Командующий фронтом излагал задачи четко, ясно, без лишних слов. Ни Ракутину, ни другим членам Военного совета армии не было необходимости обращаться к нему за дополнительными разъяснениями.

Проводив командующего фронтом, который торопился в штаб 43-й армии, Ракутин немедленно направился в Волочек, где прочно обосновался штаб оперативной группы по уничтожению ельнинской группировки противника.

Исходя из масштабности задач и чувствуя ответственность непосредственно перед Ставкой, командарм и начальник штаба опергруппы полковник Иванов решили изменить направление главного удара. Они считали, что, объединив усилия 102-й и 105-й танковых дивизий и сосредоточив их в районах населенных пунктов Дубы, Коробец, Елизаветино, Нежицы, можно развить мощное наступление с восточного берега реки Угра вдоль железной дороги Коробец — Ельня — Добромино и перерезать основные коммуникации противника. В 17.00 они подписали боевой приказ № 11, в котором обязали командиров частей ельнинского направления к исходу 7 августа подготовиться к окончательному уничтожению ельнинской группировки противника и отдали распоряжение на перегруппировку войск.

Однако в 20.00 Жуков издал свой приказ, в котором подтвердил задачи, поставленные 24-й армии во время совещания в Семлеве, и поставил новые, конкретизированные для каждого соединения. Главный удар оперативной группы он приказал организовать из района Дубовежье — Ушаково. 107-я стрелковая дивизия совместно со 102-й танковой, с двумя артиллерийскими полками усиления (275-м и 573-м) должны были наступать из района Дубовежье — хутора

Иванинские, нанести мощный удар в направлении Вязовка, Гурьево, Лысовка, Леонидово. 100-я стрелковая дивизия с десятью танками Т-34 должна была нанести удар по противнику с рубежа Быково, 103-я стрелковая (она же моторизованная) дивизия с рубежа Ушаково, Лаврово должна была нанести удар через Петрянино, Софиевку на северную окраину Ельни.

19-я, 120-я стрелковые и 105-я танковая дивизии с приданными средствами усиления должны были нанести удар в общем направлении на юго-восточную часть Ельни.

106-й моторизованной дивизии предлагалось с рубежа Мальцево — Большая Липня нанести удар в общем направлении на Битяковку, Леонидово.

«С выдвижением ударной группы из района Дубовежье в южном направлении, — говорилось далее в приказе командующего фронтом, — сильными ударами с танками захватить рубеж совхоз Без-забот, населенные пункты Новоселовка, Тишово, Харино, Леоново и на этом рубеже организовать прочную оборону с целью не допустить прорыва противника в ельнинском направлении.

По окончанию ликвидации противника в районе Ельня части опергруппы выдвинуть на рубеж обороны станция Добромино — Бердники — Старое Щербино.

К исходу 7 августа выдвинуть в район Светилово — Шатьково усиленный отряд для обеспечения своего левого фланга. Выдвинутому отряду связаться с правофланговыми частями 53-й стрелковой дивизии, район Светлова и Шатькова привести в непроходимое состояние и минировать».

Жуков, готовя новую операцию, стремился избежать ошибок предыдущего наступления, предугадать развитие событий, быть готовым к любым уловкам и ухищрениям врага, требовал этого от Ракутина, от штаба опергруппы.

Одобрительно отнесся комфронтом к предложению генерал-майора Руссиянова в ночь на 7 августа нанести удар по группировке противника, удерживающей деревню Ушаково, что послужило бы прикрытием сосредоточения войск в новых районах. И Руссиянов издал первый и последний свой приказ в качестве командира северной ударной группы, так как в предстоящей наступательной операции 100-я и 103-я дивизии имели каждая свою задачу, за ее решение комдивы отвечали персонально, организуя боевые действия своих соединений в полном составе.

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ.

Четверг, 7 августа

Ночью опять в прифронтовой полосе было оживленно, как днем в сельскую страду. Натуженно ревя моторами, полуторки и трехтонки везли на передовую «гостинцы» для незваных гостей, а навстречу им тарахтели пустыми кузовами уже разгрузившиеся машины. Их водители спешили на ближайшие железнодорожные станции за новым грузом.

Ракутин и полковник Иванов через зашторенные в целях светомаскировки окна крестьянской избы в Волочке слушали этот гул, не прекращая своего занятия: они продолжали работу над планом предстоящей операции в соответствии с приказом Жукова. Хотя уже перевалило за полночь, командарм и его соратники не чувствовали усталости. За многие годы службы на границе, где сутки начинаются не в 24.00, а в двенадцать дня, т,е. где ночь — день, а день — ночь, они привыкли выполнять свои обязанности в любое время, в зависимости от того, как требует обстановка. А сейчас она была самая ответственная: ельнинскую операцию взял под контроль лично товарищ Сталин. И хотя в проект своего нового боевого приказа под очередным номером 012 они не перенесли из жуковского приказа фразу о том, что «Ставка Верховного Командования, придавая исключительное значение району Ельня, приказала уничтожить ельнинскую группировку противника», а указали, что сделать это приказал командующий Резервным фронтом, они понимали свою ответственность перед грозным Сталиным.