В боях за Ельню. Первые шаги к победе - Михаил Лубягов

Комфронтом Жуков и командарм Ракутин, уже четвертые сутки работавшие бок о бок, рассчитывали, что наконец-то наступление вверенных им войск начнется по всему фронту ельнинского выступа.

В северной ударной группе теперь главенствовал генерал-майор Руссиянов, уже прославившийся в сражениях с фашистскими захватчиками. Решимость его закрепить свою боевую репутацию была вне сомнений. «Генерала И.Н. Руссиянова я хорошо знал, — пишет Жуков в “Воспоминаниях…”, — в 1933 году мы вместе работали в Слуцком гарнизоне в Белоруссии. В то время он командовал стрелковым полком. Это был очень способный командир, и полк его всегда был в первых рядах». Сам Иван Никитович Руссиянов о своих чувствах, овладевших им под Ельней, рассказывал в одной из статей:

«…Смоленская и ельнинская земля гудела от орудийных раскатов, была мокрой от людской крови, горячей от пожарищ. Как больно и тяжело было у меня тогда на душе и сердце, ведь я кровный сын смоленский. Моя родина — деревня Щуплы, Кощинской волости, Смоленского уезда, Смоленской губернии. Я пришел на эту священную родную землю в те дни контуженный, истощенный, утомленный непрерывными боями под Минском, на реках Волма, Березина, Днепр с наседавшим на нас сильным и жестоким, коварным врагом. Я поклялся бить и бить врага, не жалея самого себя и своей жизни».

Всего десять дней достались Руссиянову после выхода из окружения для личного отдыха и усиленной работы по переформированию остатков тяжело пострадавшей в месячных боях дивизии. Прибыв на командный пункт 103-й дивизии и посоветовавшись с ее командиром подполковником Соловьевым, командирами полков: 583-го — майором Дудковым, 688-го — подполковником Пяри, 355-го — полковником Шваревым и другими, как говорится в упомянутом выше политдонесении, Руссиянов «отдал боевой приказ частям 100-й сд, 103-й мед и приданным частям перейти в решительное наступление».

К полудню бой разгорелся по всей дуге, от Макаринок, Ушакова через Выдрино, Клемятино до Мальцева, Малой и Большой Липни. Командиры полков и дивизий, изучив строгое указание Жукова, действовали более решительно, и их наступательный порыв передавался красноармейцам и младшим командирам. Они ради победы действительно не жалели себя.

В 583-м полку опять отличился батальон капитана Николая Григорьевича Рыбинского, действовавший в районе деревень Лаврово — Семешино. Его поддерживала, как и прежде, батарея младшего лейтенанта Бороздова. Это был их уже не первый совместный бой, они уже научились поддерживать друг друга. В этом бою прижала пехоту к земле батарея противника, которая не была видна ни с одного наблюдательного пункта артиллеристов и не была прежде обнаружена разведкой. Тогда наблюдателем стал младший лейтенант Гвоздев. Он по телефону точно сообщил артиллеристам расположение огневых точек противника, а те вели меткий огонь. «Выходило так удачно, что от врага летели клочья, — писал в газете лейтенант В. Хлынов. — Неприятельская батарея была уничтожена без остатка — материальная часть и людо-псы».

Все же, несмотря на героическое упорство, наступающим стрелковым частям не удалось сделать стремительного прорыва вперед. Георгий Константинович Жуков, выходя на связь то с одним, то с другим командиром дивизий, выезжая несколько раз на их командные пункты, хотел все же добиться крутого перелома в ходе боевых действий, но уже во второй половине дня он понял, что этого не произойдет, что результаты боя будут на уровне предыдущего дня.

Переживая за дела под Ельней, Жуков через штаб Западного фронта, находившийся в двадцати километрах севернее Вязьмы, в селе Касня, пытался уяснить обстановку под Рославлем и Ярцевом, которая, по его предположению, могла быть тоже весьма напряженной.

В восемь часов утра ему сообщили, что в ночь на 3 августа войска группы Качалова произвели перегруппировку с целью выделения двух полков для наступления из района Стодолища на Рославль и с полудня третьего августа вели бои в полуокружении (ЦАМО РФ. Ф. 219. Оп. 699. Д. 8. Л. 49).

О том, как закончился вчерашний день в группе Качалова и что там происходит сегодня, даже к вечеру не было известно.

Под Ярцевом, на берегах Днепра у деревень Соловьево, Ратчино, Заборье, разразился ад кромешный. Там в ночь на 4 августа началась переправа частей и соединений 16-й и 20-й армий, отходивших из-под Смоленска. К реке войска прорывались с боем, переправа осуществлялась под обстрелом фашистской артиллерии и частыми ударами авиации противника. На левом берегу переправившиеся части занимали оборону и вступали в бой, чтобы прикрыть отход остальных.

Ближе к вечеру Жуков получил распоряжение прибыть в Москву. Неудовлетворенный ходом боевых действий на ельнинском выступе и обеспокоенный ситуацией на Западном фронте, с которым теперь Резервный фронт соприкасался своими правым и левым флангами, он отдал Ракутину устное распоряжение отменить боевой приказ № 09 об освобождении Ельни и разрешил войскам опергруппы занять прежние рубежи, на которых они находились до получения этого приказа.

Проводив командующего фронтом, Ракутин лично сообщил его решение командирам дивизий, строго предупреждая их, чтобы не было допущено прорыва противника в северном, восточном и юго-восточном направлениях. Он понимал, что противник может воспользоваться ослаблением удара наших войск, и, чтобы этого не произошло, рекомендовал продолжать беспокоить его. Поэтому Ракутин не спешил с письменным подтверждением нового решения командующего фронтом. Приказ об отмене приказа № 09 командарм подписал в 22 часа 5 минут, а в дивизии он был доставлен через сутки и более. В 19-ю, например, он поступил 6 августа в 5 часов 30 минут (ЦАМО РФ. Ф. 1087. Оп. 1. Д. 5. Л. 54).

Беспокойство командарма вполне было понятно командирам дивизий, и они делали все необходимое, чтобы не дать противнику повода для активизации своих действий. Генерал-майор Руссиянов, например, поддержал предложение командира 355-го полка Н.А. Шварева провести ночную атаку в направлении Ушакова.

Противник же, в лице самого Гитлера и всех его высоких командующих, в этот день в городе Борисове, в штабе группы армий «Центр», решал, как действовать дальше, в том числе, что делать с ельнинской дугой.

Гудериан, отправляясь из починковских Прудков в Борисов, твердил сам себе: «Только не выводить войска из района ельнинского выступа. Только не оставлять Ельню». Гитлер, выслушав жалобы Бока, Гудериана и Гота, конечно, не рекомендовал оставлять ельнинский выступ. Однако он предложил свой план поворота танковых групп: Гудериана — на юг, Гота — на север. Фюрер обосновал это решение экономической целесообразностью:

— От нас требуется прежде всего лишить русского противника его жизненно важных областей. Первой достижимой целью является Ленинград с русским побережьем Балтики. Ленинград будет блокирован. Эстония и балтийские острова должны быть заняты. Эти задачи будут решены к 20 августа. Весьма существенную роль с точки зрения важности для противника играет Южная Россия, особенно

Донецкий бассейн, который начинается у Харькова. Там находится основная база русской экономики. Захват этой области означал бы гарантию успешного прорыва всего хозяйства противника. Поэтому я имею в виду прежде всего необходимость поворота крупных сил группы армий «Центр» к югу и танковой группы Гота на северо-восток.

Предложения Бока, Гудериана и Гота быстрее завершить удар на Москву Гитлер парировал их собственными доводами:

— Большие потери противника видны из поражения его известных нам избранных войск, а также, — Гитлер обратился к Гудериану, — из вашего доклада о наступлении на Рославль. Ведь там в отдельных местах русские вообще не оказывали сопротивления, не так ли? У вас, Гудериан, кажется, вообще сложилось впечатление, что можно было наступать дальше на восток, не встречая сопротивления? (Проэктор Д.М. Агрессия и катастрофа. Гл. IV, разд. «Первый кризис».)

«Возвратившись с совещания, я решил на всякий случай приступить к подготовке наступления на Москву», — написал Гудериан в «Воспоминаниях солдата».

Поэтому прав был Ракутин, не позволивший войскам расслабиться. «Этот выступ, как свидетельствует гудериановская запись от 4 августа, мог в дальнейшем явиться исходным районом для проведения наступления на Москву».

Противоядием гудериановским замыслам в какой-то мере являлось и задуманное полковником Н.А. Шваревым наступление под прикрытием ночной темноты. Вот как рассказывает о нем И.Н. Руссиянов в своих воспоминаниях:

«В ночь с 4 на 5 августа по позициям врага открыл ураганный прицельный огонь артиллерийский дивизион капитана А.И. Помельникова. Обстрел велся главным образом по выявленным огневым точкам врага. Артподготовка длилась почти всю ночь…»

ДЕНЬ ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ.

Вторник, 5 августа