Песочные часы - Сергей Недоруб

— Ты считаешь, «долговцы» подумают на меня? — спросил Борланд, подавив неуместный всплеск чувства юмора.

— О, великий «Долг», — протянул Технарь. — Всегда делают вид, что им есть до чего-то дело. Сборище пафосных дегенератов, свято верящих в мощь пробивной силы и свою благородную миссию. На самом деле им глубоко до лампочки, что происходит в Зоне. Сегодня им мешают собаки и кровососы, завтра — мародеры, послезавтра — сталкеры. Им всегда нужен полный контроль над Зоной, а если что-то не получается, то ищут козла отпущения. И им неважно, кто это будет. Если из двух к ним выйдет один, таща за собой труп второго, бросит его к их ногам и торжественно произнесет: «Это и есть предатель», они будут радоваться, как детишки, когда есть на кого указать пальцем перед злым воспитателем. Думаешь, в «Долг» идут идеалисты? Охранять Зону от нас, а нас от Зоны? Вершить правосудие? Черта с два! В «Долг» идут те, кому стремно воевать в одиночку, идут ради красивых шмоток, больших пистолетиков и чувства крутизны! К слову, ты правильно поступил, что не примкнул к этому детскому саду. Сохранил хоть какие-то остатки мозгов.

— Зачем тебе продолжать все это? — спросил Борланд, почти вернув себе самообладание. — Если ты работал на мародеров, то, что бы они тебе не предложили, это больше не имеет значения. Они все равно разгромлены.

— Скажем так, я работал не только на мародеров, — уточнил Технарь. — Я работаю одновременно на всех, кто представляет в Зоне хоть какую-то силу. На тебя я тоже работал эти сутки, можешь считать это комплиментом. Каждый мне доверяет, не зная, что его проблемы тоже вызваны мной. Разве ты все еще не сообразил? Если бы я работал только на мародерских паханов, то неужели я дал бы тебе «Винтарь» и позволил убить Лаваша? Да я бы сделал так, что винтовка взорвалась бы в твоих руках, и ты подох бы на Свалке от радиации, окруженный кланом «Воинов Зоны». Думай шире, мой друг.

Лампы дневного света все столь же обыденно освещали комнату, и Борланд со стиснутыми зубами понял, что, если ему удастся выжить и выбраться из Зоны, то он будет ненавидеть все комнаты с этими лампами, с похожим столом, с подобным шкафом. Звуки выстрелов «долговцев» то и дело раздавались где-то внизу. Никто не бежал к ним, чтобы вмешаться в этот нелепый разговор. Технарь был отчасти прав — никому ни до кого нет дела.

— Значит, ты планируешь принести собственные объяснения «Долгу»? — спросил Борланд.

— Конечно, планирую. К чему мне ссориться с этими милыми людьми? Приняв их благодарность за помощь в уничтожении мародеров и разоблачении настоящего предателя, то есть тебя, я уйду в глубь Зоны, где встречусь с «грешниками», которые будут благодарны за уничтожение группировок Лаваша и Капкана. Затем сдам и «грешников» клану «Свобода». Дальше — больше. Тебя это волнует?

— Зачем? — спросил Борланд, сжимая опущенный нож. — Тебе все это нравится?

— Не сказал бы, — ответил Технарь. — Но, если играть, то по крупному. Что все мы ищем в Зоне? Хабар и адреналин. Чтобы сорвать злость на тех, кого можно прибить без зазрения совести, почувствовать себя мужчиной, охотником, судьей. И вернуться назад, чувствуя себя на голову выше, с кучей денег. Чем не мечта?

— Что они предложили тебе? — спросил Борланд. — Во имя чего это все?

— Все мы имеем свою цену, — ответил Технарь, приглаживая волосы. — Хотел бы я, чтобы моя цена оказалась запредельной. Но увы, обстоятельства сложились так, что я теперь готов продать свои таланты за определенную плату. Меня никто не вербовал. Я сам выбрал этот путь. И к черту любую мораль. Я буду продавать всех и каждого, если получу то, зачем пришел в Зону.

— Лучше бы ты нашел себе девушку, — сказал Борланд.

— У меня есть жена, — ответил Технарь. — И дочь. Ты не знал? А не положено было.

— Достаточно, — прервал его Борланд, глядя бывшему другу в глаза. — Пора заканчивать.

— Верно сказано, — согласился Технарь. — Самое мудрое, что ты можешь сейчас сделать, это выбежать отсюда и громко кричать, что Технарь предатель. Это принесет тебе несколько дополнительных секунд жизни.

Борланд описал клинком сложный знак в воздухе.

— Нет, — сказал он. — Я сам остановлю тебя.

— Ты? — удивился Технарь. — С каких пор ученик рыпается на учителя?

— Ученик всегда идет дальше учителя, — произнес Борланд. — Это закон мирового прогресса.

— Что, снова шутить потянуло? — спросил Технарь. — Ты действительно веришь, что я обучил тебя всем трюкам, которые знал? Твоей команде хоть известно, что до этого времени ты никого в Зону не водил, а, наоборот, бегал за мной хвостом?

Борланд покачал головой.

— Ты, гребаный инструктор, — проговорил он. — Я позабочусь о том, чтобы у тебя больше никогда не было учеников.

Технарь подскочил к нему и ударил безо всякой предварительной боевой стойки. Борланд ушел от удара, но маневр Технаря был ложным, он неожиданно пнул Борланда в колено. Сталкер рухнул, Технарь выкрутил его кисть, и Борланд успел быстрым движением пальцев выбросить нож в другой конец комнаты, чтобы он не достался противнику. Он ударил Технаря ногой, затем локтем в грудь и высвободился.

Сталкеры встали один напротив другого.

— А я думал, ты будешь рад меня видеть, — произнес Технарь.

— Счастлив, как сова в полдень, — ответил Борланд, наклонился и рванулся вперед.

Он с ревом обхватил Технаря руками и повалил вперед. Стол не выдержал веса сталкеров и разрушился. Борланд ударил Технаря головой в лицо, разбередив собственную рану на лбу, полученную в результате забрасывания бутылками мародеров. Кровь снова залила его глаза, но он продолжал месить соперника, вкладывая в каждый удар всю ярость за разрушенную веру в мужскую дружбу. Во время очередного удара Технарь резко убрал голову, и кулак Борланда врезался в грубое дерево. Технарь схватил сломанную ножку стола и разбил ее о висок Борланда, затем сцепил руки в замок и сбил сталкера с себя.

Встав на ноги и пошатываясь, он ногой перевернул Борланда на спину. Затем наклонился и взял его голову в руки.

— Я знаю, что ты думаешь, — сказал он, ловя ртом воздух и вглядываясь в невидящие глаза сталкера, по лицу которого стекали струйки крови. — Бессовестная тварь. Хотел бы я, чтобы это было так, малыш.

Технарь встал и закрыл лицо руками в отчаянии.

— Совесть — наш наиболее беспристрастный судья, — произнес он медленно, судорожно вздыхая и шаря по карманам. — Она всегда готова раздавить нас. И приходиться делать выбор.

Борланд, превозмогая непосильную боль в шее, повернул голову. Тупая боль постепенно уходила, свист в голове стихал. Голос Технаря звучал слишком отчетливо.

— Я убиваю свою совесть, — сказал Технарь, извлекая из кармана маленькую пробирку с белыми таблетками. — Ты меня спрашивал, зачем я это делаю. Это и есть ответ.

Со второй попытки открыв пробирку, он высыпал пару таблеток на дрожащую ладонь.

— Иначе она убьет меня, — закончил он и отправил таблетки в рот.

Борланд оперся руками о пол, намереваясь встать, но это оказалось слишком сложным.

— Что ты делаешь? — спросил Технарь, пряча пробирку в карман. — Зачем? Ты не можешь просто так принять то, что тебе уготовано? Дьявольщина, я не могу глотать эту дурь без воды. Эй, что это у тебя?

Он наклонился к Борланду, который попытался оттолкнуть его от себя, но руки не слушались. Технарь снял с него флягу Марка.

— Ты где это взял? — спросил он, отвинчивая крышку. — Ладно, можешь не отвечать.

Он сделал два шага назад и уставился на Борланда, который начал медленно открывать глаза.

— Ну, — сказал Технарь, и его голос сорвался на высокие тона. — За удачное окончание дружбы.

Он поднес флягу ко рту и сделал большой глоток.

Затянутое пеленой изображение не смогло скрыть от Борланда изумленных глаз Технаря, который издал булькающий звук, поперхнулся и с силой выдохнул. Фляга упала на пол, и из нее с шипением начала выливаться зеленоватая мутная жидкость. Технарь издал сдавленный вопль, прижал руки к животу и согнулся. Ноги его задрожали, подкосились, и он упал на обломки стола.

Борланд не смог произнести ни слова, глядя на лужицу Холодца, подбирающуюся к нему. Высвобожденная аномалия начала растворять внешний сплав фляги, оставляя лишь хрустальный остов.

Дверь в комнату распахнулась и Борланд дернулся, отчего резкая боль пронзила его тело. Руки Сенатора оттащили его от аномалии.

Дуло «форы» по очереди нацелилось на Борланда, затем на лежащего без сознания Эльфа, и остановилось на Технаре, чье тело билось в конвульсиях.

— Что здесь случилось? — спросил Марк, ощущая ледяной холод внутри себя.

Сенатор обхватил пальцами лицо Борланда и нажал на некоторые точки. Сталкер пришел в сознание и что-то пробормотал.

— Что? — спросил Сенатор, наклонившись поближе.