Флирт - Бут Таркингтон

же, как самые красивые и веселые. Поскольку девушка не может увидеть себя со стороны, в глубине души каждая считает себя довольно привлекательной. Вот только в отношении себя я не питаю никаких иллюзий. Не могу представить, чтобы какой-нибудь мужчина нашел во мне нечто такое, что могло бы его заинтересовать. Может быть, если бы я могла заставить мужчину ревновать, если бы с самого начала нашла нужный тон, заставила его сравнивать себя с другими ухажерами. Ох, я бы никогда не смогла себя так вести! И не думаю, что такое повеление может произвести впечатление, разве что на неопытных молодых людей.

Все детство и юность я все думала, вот вырасту, влюблюсь, обручусь и выйду замуж. И вот я выросла и полюбила тебя. И на этом все заканчивается. Я должна примириться с судьбой старой девы и никому не выдавать своих чувств. Это самое трудное. Конечно, со временем мне станет легче, постепенно боль должна утихнуть.

Да, я выросла и полюбила тебя. И это никогда, никогда не пройдет, мой любимый. Ты не узнаешь об этом, но я всегда, всегда буду тебя любить, пока не умру. А если после смерти останется какая-то часть меня, то она будет любить тебя и тогда. Видишь ли, я полюбила тебя не для того, чтобы ты мне принадлежал. Я тебя ничем не обеспокою, и мне никогда не будет стыдно за то, что я люблю, потому что ты ни о чем не узнаешь. Каждый удар моего сердца посылает благословения тебе и Коре. Я верю, что в служении найду свое счастье. Уверена, наступят времена, когда я смогу послужить вам обоим. Это не истерическое настроение и не приступ гордыни. Я все обдумала и знаю, что способна на это.

Ты лучшее, что может прийти в жизнь моей сестры, и все, что я могу сделать, — сохранить тебя для нее. Мне следует быть очень, очень осторожной, ибо разговоры и советы мало влияют на Кору. Ты любишь ее, она приняла тебя, и это прекрасно для вас обоих. Ты именно то, что ей всегда было нужно, и если она по какой-то случайности потеряет тебя, не знаю. что будет…»

— Боже! — воскликнул Ричард.

Он вскочил на ноги, и дневник, раскрывшись, упал на пол. Ричард отступил от книжицы с недоверчивым ужасом. Но теперь он все знал.

Глава XIX

Память, этот вечно дремлющий страж, просыпалась медленно. Воспоминания приходили к Ричарду вспышками, он как будто ощупывал карманы в поисках ключей. Затем двери памяти распахнулись, и там, в ясном свете, Ричард увидел ряд живописных сцен.

Он вспомнил тот день, когда ждал такси, а Лора Мэдисон приостановилась возле него и затем пошла дальше, заметив, что предпочитает ходить пешком. Он вспомнил, что, садясь в машину, все изумлялся, почему не пошел проводить ее домой. И ругал себя, потому что вовремя до этого не додумался. Когда она остановилась и заговорила с ним, в ней открылось что-то интригующее, живительное, что-то хорошее и милое. Его поразило, что Лора стала очаровательной девушкой. Он никогда раньше не замечал, что она может выглядеть такой привлекательной. На самом деле он вообще не думал о сестрах Мэдисон, которые превратились в юных леди, пока он горевал по погибшему брату.

Милый образ Лоры витал вокруг Ричарда еще несколько дней. Наконец он решил, что было бы замечательно провести с ней вечер. Он действительно пришел в гости к Мэдисонам, и Кора действительно сказала: «Иногда мне кажется, будто я вам не нравлюсь». Он удивился и обрадовался, обнаружив в девушке такое странное чувство. В тот же день он влюбился в Кору. Она пленила его, и до сих пор он восхищался ею, несмотря на явные перемены в ее обращении.

Ему ни разу не приходило в голову обдумать, как получилось, что он пленился ею. Любовь — тайна и не поддается анализу. Это настолько общеизвестно, что даже Ричард Линдли слышал об этом.

С разбитым сердцем он уставился на упавший дневник. Ему, мужчине, была предложена любовь женщины, но в этой любви он не нуждался. Что-то жалкое таилось в книжице, брошенной на пол в круг света от лампы. Как будто сама Лора лежала у его ног и умоляла о любви, а он смотрел на нее сверху вниз с состраданием, но и с отторжением.

С удивлением он думал о том, как низко пала Лора в его глазах: значит, он высоко ее ценил. То, что она сейчас уничтожила, было куда важнее, чем ему казалось. В нем поднялось обыкновенное мужское негодование, потому что он считал Лору своей сестрой. Пусть она не могла справиться со своим чувством, но почему она не сохранила его втайне? Лора… Всеми уважаемая, рассудительная Лора! И она предложила… предложила любовь жениху сестры. Она написала, что «он никогда этого не узнает», что сожжет дневник, как только излечится от любви. Но она ничего не сожгла.

В этой жалкой истории было множество несоответствий самого дикого и самого дешевого толка. В разговоре она предлагала ему не сдаваться ради Коры, а теперь, несчастная, прислала свои записи. Она хотела, чтобы он обо всем узнал. Тогда что это, если не мольба? «Я тебя люблю. Откажись от Коры. Выбери меня!»

Он начал ходить по комнате, гадая, что же предпринять. Через некоторое время он осторожно поднял дневник, положил его на полку в темном углу и вышел прогуляться.

На углу он столкнулся с бегущим мальчиком. Это был Эдрик Мэдисон. Мальчик не узнал Ричарда, в этот момент он торопился с поручением к доктору Слоану. Мистер Мэдисон проснулся после тяжелого дня и не смог говорить. Его состояние, очевидно, ухудшилось.

Эдрик вернулся на машине вместе с доктором, а затем беспокойно торчал у двери отцовской спальни, пока Лора не вышла и не приказала ему идти спать.

Утром мать не спустилась завтракать. Кора вела себя тихо и серьезно, а Лора разрешила ему не пойти в школу. Впрочем, она добавила, что прогнозы доктора Слоана о состоянии больного по-прежнему обнадеживающие.

Лора выглядела бледной, глаза у нее ввалились, и она собиралась поспать после завтрака. Очевидно, пропажу дневника еще не обнаружили. Эдрик внимательно следил за сестрой, и приятное волнение шевелилось у него в груди.

После завтрака она не вернулась к себе. В доме было холодно, печь не топили. С помощью Эдрика она выгребла золу из камина в библиотеке и разожгла огонь. Дрова начали потрескивать, пламя розовым светом отражалось на усталом девичьем лице, когда прозвенел