Женщины. Любовь коротко - Михаил Михайлович Жванецкий

глупость. Она, видимо, и была в ней – эта глупость, но вдвоём с красотой они творили чудеса. Пять или шесть мужей. Когда она в расцвете красоты сказала: «Вы мне напоминаете моего лучшего мужа», – я обомлел. При таких ногах, при таких волосах, при таких глазах и коже – глупость указывает путь.

Главное – не быть непонятным. Не раздражаться. Говорить коротко и просто: «Вот сейчас мы вышли из кино, а сейчас идем в ресторан». На вопросы отвечать ласково и многообещающе: «Это лишь десятая часть того, что я тебе показал». Ваша сила в неопределённости. Враньё конкретное требует памяти. А память у таких женщин – единственное достоинство, кроме красоты.

– У меня кое-какое жильё в Испании. Будешь умницей, мы там тоже отдохнём.

– Ах, какой хитрый! – грозит пальчиком. Но обещает быть умницей, что означает – ещё чуть глупей.

Никакой определённости. А насчёт поездки в Испанию. Она должна быть умницей здесь, в России, во мгле и в тумане. Тогда семь дней на солнце можно будет устроить в каком-нибудь отеле, так как в доме у вас якобы ремонт, а дом в горах, и дорога туда разобрана. И тем не менее, пока она не стала умницей, путь к вашему сердцу лежит через запястья, через щиколотки, то есть через те места, куда надо собственноручно надевать золотые браслеты любви.

Никто из мыслителей не посоветует вам пренебрегать красотой глупости или глупостью красоты. Вы должны через это пройти и на это выйти. Ибо… Ах, ибо держать при себе какое-то время красоту – это удовольствие, престиж, зависть и открытые двери в любой кабинет. Если вы её научите там говорить. То есть вы должны предвидеть весь разговор там. А он непростой.

– Здравствуйте, Павел Григорьевич! Меня к вам послал… Это обязательно, но вначале мы насчёт помещения под офис… Он сказал – всё подписано. Остались вы. Если вы подпишете, то вы можете быть уверены. Это обязательно. Нет, нет, Павел Григорьевич. Сначала подпись… О!.. Вот так…

Дальше ей можно доверять. Она вывернется. Тем более кабинет служебный и по этой части опыт у неё огромный… Ах, вы ревнуете!.. Так постойте, вы что, любите? Тогда не читайте. Тогда всё это визуальное счастье – для вас. Только запаситесь гримом и бородой… Обнимаю…

– Я сейчас приведу тебе пример чистой любви.

– Не приведёшь.

– Приведу.

– Не приведёшь.

– Приведу.

– Ну приводи.

– Стой здесь. Сейчас приведу.

В гостях у мужчины

А я при мужчинах не сплю. Вдруг зарежут. Мне нечего с ними делать в одной квартире. Я их боюсь. О чём с ними говорить? Куда он идёт? Откуда он пришёл? Что он ел? Что на нём?

Сам где-то стирал.

Если ему кто-то стирал, тем более не приходи.

Сам стирал – тем более.

Они что думают, что я буду это ихнее всё…

В общем, сам стирал, сам в нём… А сюда – не…

У меня эта мужская стирка вот здесь. Они же жмакают… Пожмакал, пожмакал и вывесил на балкон…

Оно ж у них всё одного цвета.

Потому что цветное, нецветное, джинсы, майки, платки, носки чёрные, сорочку белую – всё жмакают вместе.

И в этом результате он и ходит.

Всё чёрно-голубое: и нос такой, и зубы, и волосы, и туфли.

Всё в одном тоне.

В таком цвете только с балкона вниз головой.

Их, как самоубийцев, в четыре раза больше женщин.

И живут в среднем на двадцать лет быстрее.

А непроходимость пищеварения.

Он ж сам себе варит.

А потом это не может переварить.

Была у одного.

Он в кастрюле что-то размешивал на большом огне…

Сейчас, говорит, суп будем есть.

Живёт уже лет пять один.

Переходящий приз.

Раза три-четыре переходил из рук в руки.

Отсудил у кого-то комнату и кастрюлю из чёрного алюминия. И сковороду, где часть картошки снизу.

А духовку включил – сразу дым.

Там ещё ничего не было, а дым столбом. Гуся, говорит, тушил на Новый год.

– И как? – спрашиваю.

– Потушил – говорит. – Потушил.

А меня привлекал супом из авиаконверта горохового концентрата.

– Что ж, – я говорю, – вы такой дикий? Суп у вас пригорелый, и дымом из каждого угла.

– А, это… Сейчас встраним… Встраним!

Из туалета притащил дезодорант, вначале углы опрыскал, потом себя, потом меня, чтоб всё пахло одинаково.

Ну вы бы могли с этим гусем тушёным?

Я не говорю «лечь»… Не надо перебивать…

Меня этот запах пригорелой сирени…

У него и концентрат пригорел.

А он как пиджак снял… Господи!..

В двух галстуках оказался. Один на спине. Один на груди.

– Боже! – говорю. – Кто вас так?

Ну он забегал. Потом выпил и рассказывает.

Первый галстук надел и вспомнил, что не брился.

Задвинул его на спину, чтоб побриться.

Побрился, видит – без галстука…

Ну, достал из шкафа последний…

Хуже, что он свою наливочку предложил.

Он сам из чего-то гонит.

Дрожжи с кофием растворимым.

Потом туда, видимо, капает эту сирень.

Всё у него в этой сирени.

И суп.

И это кашне…

Ну он же его намотал.

Я ж после супа задерживаться не стала.

– Что же, – говорю, – вы его не постираете?

– Как же, это же, – говорит, – ангорская шерсть. Ещё от мамы.

Ему, наверное, лет шестьдесят… Я про кашне.

– Как же, – говорит, – его ж стирать нельзя.

– Конечно, – говорю, – теперь уже нельзя!

А джинсы эти с карманами накладными, по три кармана на штанине… Нижний у пола.

Очень, говорит, удобно. Купишь курицу, картошки, лука – руки, говорит, свободны.

Когда поели гороховый концентрат, он предложил раздеться…

Но я как представила, какой он там внутри…

И эта постель…

Она у него прямо возле стола.

Чтоб поел – и туда, или наоборот: оттуда, поел и опять туда.

Я у него спросила: «Что же ваша последняя жена вас ничему не научила?»

Он сказал, что она его научила обходиться без женщин…

– Что ж вы меня пригласили, если вы такой радостный и одинокий?..

– Да, – говорит, – как-то образ жизни надо менять.

– Так сначала меняйте, – говорю, – а потом приглашайте.

– Вы, – говорит, – мне очень понравились.

– И вы, – говорю, – мужчина ничего, только возле вас сильно много работать надо. Может, кому-нибудь это будет приятно. Пусть поработает, а я потом приду. Я не ревнивая.

С женщинами что-то стало происходить.

1) Отхлынули.

2) Не держат слова.

3) Не обращают внимания.

4) Не заинтересованы.

5) Не влюбляются.

6) Впадают в грусть.

7) С каждым шагом выходящего мужчины становятся веселей.

8) Удержанию не подлежат.

9) Настроением не интересуются.

10) Здоровьем не проймёшь.

11) Семьёй не дорожат.

12) Деньги