Репетитор для оторвы - Юлия Оайдер

– Я не ребенок, чтоб меня за ручку водить!

– Не ребенок, – киваю я. – Но тебя чуть не похитили, а я единственный, кто об этом знает. Я хочу помочь и позаботиться о тебе и твоей безопасности, – снова говорю лишнего, но оно как-то само вылетает, минуя разумные границы.

В салоне автомобиля остаток пути царит тишина, окутывая липкими объятиями и вгоняя в уныние. Эта перепалка между нами получилась такая глупая, и я чувствую, что тяготит это не только меня. Не знаю, сколько я бы еще выдержал, но мы уже приехали, и я паркуюсь напротив входа в цирк.

Мия суетливо выходит из машины, но не спешит закрывать дверь. Долго смотрит на меня, нахмурив брови и закусив губу, пока наконец не решается сказать:

– Знаешь, кого ты мне дико напоминаешь?

– Кого же?

– Есть старый мультфильм про собаку Балто… Вот его мне напоминаешь, такой же, как он! – говорит Мия.

– Если от меня несет собачатиной, то это только потому, что я был в приюте для животных, – пытаюсь отшутиться я, но Мия мрачнеет.

– Такой же до зубовного скрежета благородный, добрый и самоотверженный! – зло бросает она и громко захлопывает дверь.

Провожаю ее стройную фигуру взглядом и обреченно упираюсь лбом в руль. Столько противоречивых эмоций во мне сейчас горит!

Дожили…

Глава 27. Что со мной?

Мия

Захожу в здание цирка, показываю документы охраннику и иду к гримеркам. Внутри все кипит, мои эмоции выходят из-под контроля, вступают в реакцию друг с другом и выводят меня из стабильного равновесия.

Бесит, бесит, бесит!

Я отвратительно спала, постоянно думала о том, что может случиться еще из-за Ярика. Накрутила себя настолько, что словила паническую атаку и еле-еле отдышалась, вися на трубке у Дарины. А теперь еще и этот… Оленьевич, мать твою! Мистер вселенская доброта и отзывчивость!

Ну правда, истинно сказочный… герой, а не реальный человек!

Умный, правильный, добрый, красивый… Фу, господи! Не бывает таких людей, должно же быть в нем что-то порочное и грязное!

Здороваюсь с девчонками в гримерке и переодеваюсь в спортивную одежду. Все хихикают, делятся планами и только раздражают меня голосами и смехом еще больше.

– Эй, Мия, ты же пойдешь после тренировки в торговый центр с нами? – спрашивает меня одна из девушек.

– Зачем? – отвечаю я, повернувшись к ней.

Это Женя, воздыхательница Флая.

– Таисия сказала забрать в ателье торгового центра наши гладкие спортивные купальники телесного цвета и померить их там, забыла? – растерянно отвечает она. – Да и просто потусим, – улыбается Женя.

Черт, купальники…

После тренировки я должна была ехать в университет на занятия с репетитором, но он только что отменил наш «пыточный час», а значит, в теории я могу позволить себе прогулку.

Или не могу?

Паранойя начинает шевелиться у меня в мыслях, скрежещет, как огромная сколопендра, пугает до чертиков… Я почему-то уверена, что Ярик сейчас следит за мной, но и уверена, что он больше не рискнет нападать на меня в публичном месте. А значит, чем больше времени я буду проводить в компании, тем лучше.

В компании кого угодно, а не этого Робин Гуда из клана Оленьевичей!

– Да, я пойду с вами, – соглашаюсь я.

Снова возвращаюсь мыслями к Оленьевичу и неосознанно представляю, чем он собрался заниматься вместо наших занятий, какая у него там «личная жизнь» вдруг появилась. Я бы глянула на ту терпилу, которая способна ужиться с ним, ведь он просто невыносим!

Какого черта я об этом думаю вообще?! Как будто меня задел его отказ от сегодняшних занятий, пф-ф… Я только рада, что сегодня больше не увижу его улыбающуюся рожу!

– А с тобой пойдет кто-то или ты, может, на машине отдельно доберешься? – хихикает другая девчонка, и я перевожу на нее вопросительный взгляд. – Брат нашего босса, например…

Девчонка-роллерша гогочет, как сивая кобыла, и все остальные в помещении тоже давятся смехом.

– Уржаться, – зло огрызаюсь я.

– А чего, мы видели, как ты к нему в машину садилась в прошлый раз, – смеются они. – У вас мутки с ним, колись?

Вместо ответа я беру скейт, кроссовки и выхожу из гримерки, смачно хлопнув дверью, отрезая себя от хохочущих девок в гримерке.

Дуры!

Сажусь на пол и начинаю завязывать шнурки, руки трясутся, меня вот-вот разорвет от негодования, и я не попадаю концами шнурков в дырки.

Вот пристал ко мне, вот прицепился со своей добротой, что теперь они себе напридумывали всяких небылиц!

Слышу хлопок двери мужской гримерки и приближающиеся шаги.

– Эй, чего с тобой такое? – подходит ко мне Флай. – Что случилось?

Взрываюсь, выплескивая все, что накипело.

– Вот бывает у тебя такое, что тебя до трясучки бесит человек?! – восклицаю я, совладав наконец со шнуровкой на кроссовках.

– Тебя бешу я? – улыбается он.

– Нет! Просто один человек вымораживает своим присутствием и заботой!

Беру скейт в руки и направляюсь дальше по коридору.

– Так скажи ему об этом, – усмехается Флай.

– А не хочу! – огрызаюсь я.

Не знаю, черт возьми, что за хрень со мной происходит… Столько мыслей, столько противоречий и всё, и все вокруг бесят.

– Смешная ты, – угорает Флай, догоняя. – Тогда в чем дело, чего ты злишься?

– Я не знаю! – сжимаю руку в кулак со всей дури и отпускаю только тогда, когда ногти впиваются в кожу. – Но ненавижу всей душой!

Не понимаю, что такое, но отрабатываю на репетиции я просто отвратительно. Таисия ругается, у нее уже перед премьерой чуть ли не истерика, а я ничего не могу сделать.

– Ты как робот! – кричит она на меня. – Ты – гвоздь программы, где твоя улыбка, где твоя легкость?! Ты работаешь так, словно я тебя сюда палками загоняла!

– Я улыбаюсь, – отвечаю я, проглатывая горькую обиду. – Просто это очень сложно, особенно во время прыжка…

– Вчера у тебя все было нормально, а сегодня как будто вместо Мии мне всучили подделку! – ругается Таисия. – Дешевую и слепленную на коленке! Еще раз! Что уши развесили?! Вы не лучше! Ноги прямо держать надо, у вас они как макаронины болтаются! – поворачивается к хихикающим роллерам и переключает внимание на них. – А вам я уже говорила про синхронность, где она?! У нас осталось несколько дней, а вы собраться не можете!

Возвращаюсь на исходную позицию номера и стараюсь глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться, но вместо вдоха получается какой-то странный «шмыг» носом, как у ребенка, который вот-вот расплачется.

Плюнуть и уйти?

А кто от этого потеряет?

Никто не говорил, что будет легко.

Прогоняем наш номер несколько раз,