Цветные бусы мечтаний - Лоррен Мартин

Никогда бы она не поверила, что сможет вытащить из ванны и уложить на пол такого огромного детину, как Эм Джи, не нанеся ему черепно-мозговой травмы. Но она смогла. А когда он наконец распростерся на кафельном полу, Кэтлин посмотрела на бледное лицо и обнаженную грудь, к которой ужасно хотелось прижаться, и… шлепнула его по щеке.

— Один крошечный поцелуй, — пробормотал он, не открывая глаз.

Отходя на цыпочках к двери ванной, девушка возмущенно воскликнула:

— Скажите спасибо, что не утонули? Вы в порядке?

— Подождите минуточку…

— Надо было бы отхлестать вас по щекам. Это отвратительно!

Право же, он улыбался, несмотря на то, что был бледен как смерть, лежал с закрытыми глазами, а на его голове зияла ужасная рана.

— Это прекрасно…

— Прекрасно? — быстро переспросила она, не успев подумать. — Прекрасно?!

Только когда Эм Джи открыл глаза, девушка поняла свою ошибку. Тон у нее был не оскорбленный, а скорее удивленный. Она гордо выпрямилась, подбоченилась, открыла рот, но после всего случившегося не могла выдавить из себя ни слова.

— Пожалуй, ради этого стоило получить пулю. Вы не согласны? — спросил Тобин, неподвижно лежа на полу.

Шесть с половиной футов мускулов, шрамов и сухожилий. Эта проклятая татуировка как символ всего запретного. Пугающая и притягательная одновременно мужественность. Насмешливые глаза. И чертовски милая ямочка на щеке, появляющаяся всякий раз, когда он принимался дразнить ее. Ей хотелось плакать.

— Раз так, можете добираться до кровати как угодно, хоть ползком. Мне все равно, — выпалила она, безуспешно пытаясь подавить чувство жалости к нему и усмирить разыгравшуюся в ее душе бурю.

Круто повернувшись, она направилась двери.

— О'кей, — легко согласился Эм Джи. Девушка остановилась… и повернула назад.

— Нет, вы не сможете, — произнесла она с несчастным видом.

Эм Джи уже сидел, опершись на правую руку и смиренно опустив голову.

— Нет, — настаивал он. — Я должен отвечать за свои поступки. Небольшое умерщвление плоти ради спасения души…

Кэтлин посмотрела на него сверху вниз и сердито спросила:

— Вы бредите?

Он внимательно взглянул на нее и усмехнулся.

— Сестра Роч часто говорила, что когда-нибудь я окажусь в таком положении.

Она подняла бровь.

— Лежа полуголым в ванной? Эм Джи фыркнул.

— Страдающим за свои грехи. Думаю, она имела в виду адское пламя и запах серы. В следующий раз, когда я буду в Сан-Антонио, непременно скажу ей, что хорошая пуля и плохой уход вполне заменяют муки геенны огненной.

Кэтлин покачала головой и нагнулась, чтобы помочь ему.

— Вы и впрямь бредите.

— Брежу любовью, — прокомментировал он, пытаясь подняться. Но чересчур спокойный тон выдал Тобина: ему было очень больно.

Она снова обхватила Эм. Джи за талию, изо всех сил стараясь не обращать внимания на тепло и ошеломляющую мужественность его тела. Тем более что эта мужественность была почти полностью обнажена.

— Прекратите, — предупредила она. — Я в любую минуту могу уйти и бросить вас одного.

Наконец они оказались в спальне. На горизонте костром горел закат. Эм Джи повернулся и несколько мгновений задумчиво разглядывал девушку.

— Почему же вы до сих пор не сделали этого? — спросил он.

Кэтлин полюбовалась видом безбрежного моря, а потом попыталась дотащить Эм Джи до постели.

— Наверное, потому что я идиотка…

Они добрались до кровати, и Тобин очень осторожно опустился на ее край.

— Нет, — возразил он, сопротивляясь попыткам уложить его. Глаза его при этом стали очень серьезными. — Я настаиваю на ответе. Почему вы не ушли, когда вам предоставилась такая возможность? Черт побери, я не мог бы остановить вас…

Кэтлин все еще не решалась посмотреть ему в лицо. Она не доверяла ни себе, ни этим изменчивым и манящим, как море, глазам. Поэтому неопределенно пожала плечами.

— Я неисправимо сентиментальна, — с натугой промолвила она. — Как-то раз я прославилась на весь город тем, что остановила движение на скоростном шоссе, чтобы спасти раненую собаку.

Он нашел ее руку и нежно провел пальцем по маленькой ладони. Этот жест выражал не желание, а признательность.

— Адвокат-филантроп, да?

— Ну да. Неспособный обидеть бессловесную тварь.

Кэтлин посмотрела на него и тут же поняла, что вновь совершила ошибку. Его глаза. Ох уж эти глаза! Такие ласковые, такие яркие и чертовски соблазнительные. Видящие ее насквозь. Светящаяся в них молчаливая благодарность была красноречивее всяких слов. Сердце больше не принадлежало ей. Эм Джи покорил его своей улыбкой уголком рта и простым прикосновением руки.

И тут он рассмеялся, как будто до тысячной доли секунды рассчитал, сколько она сможет выдержать эту сладкую пытку.

— А что будет, если эта бессловесная тварь помешает вам пообедать?

К горлу подступили слезы благодарности за то, что он так хорошо понял ее. Опять слезы. Со дня их первой встречи она только и делает, что плачет. Хладнокровие, жесткость, сила — абсолютно чуждые ей качества. То, что она напрочь отвергла еще в семь лет. Странно, но сейчас именно они привлекали ее. Так же, как и насмешка, светящаяся в глазах цвета морской волны.

— Вам следует хорошенько помнить об этом, — посоветовала она, с трудом улыбаясь и высвобождая руку. — Если вдруг в кладовой кончатся продукты, я могу приготовить из вас жаркое.

Эм Джи покачал головой.

— Ничего не выйдет. Мясо чересчур жесткое. На меня слишком долго охотились.

Кэтлин ничего не могла с собой поделать. Прекрасно понимая, чем все это может кончиться, и постоянно помня предостережения своей суровой бабушки, она все же не могла отвести от него взгляда. Теперь она смотрела на него другими глазами. Эм Джи был просто неотразим. Стройное, сильное, неотвратимо влекущее тело. Все в шрамах и от того еще более интригующее и таинственное.

Девушка бросила на Тобина еще один быстрый взгляд и почувствовала, что ее лицо заливает краска. Она смущенно вспомнила о том, как касалась этого тела с плоским животом и крепкими, упругими бедрами, когда стягивала с него джинсы. Было ясно как день: М. Дж. Тобина никогда не воспитывала строгая чопорная бабушка, иначе он не позволил бы себе предстать перед женщиной в таком виде. Кэтлин содрогнулась при мысли о том, что они могли бы поменяться местами, и тогда бы он смотрел на нее, почти обнаженную, со всеми ее прелестями, выставленными на показ всему миру.

Однако весь мир был здесь абсолютно ни при чем. В настоящий момент он делился для нее на две части. Одна — М. Дж. Тобин, другая — все остальное человечество. Она дрожала, думая только о нем. О его глазах, жадно смотрящих на нее. О его губах…