Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

на огромную вращающуюся сетку. Вероятно, она перехватывает радиолучи, которые отражаются от летящего самолета. Действуя как линза, антенна фокусирует получаемые сигналы. Кабель, который выползает из ее основания, передает сигнал в те новые здания, на строительстве которых Харальд подрабатывал летом. Там, надо полагать, результаты выводятся на экраны, и операторы сидят наготове, чтобы предупредить германскую авиацию.

В полутьме, под жужжание возвышающейся над ним антенны, с озоновым запахом электричества в ноздрях, Харальд чувствовал, что находится в самом центре военной машины. Битва между учеными и инженерами враждующих сторон не менее важна, чем танковые сражения и ружейная перестрелка. И теперь Харальд остро ощущал себя участником этой борьбы.

Над головой послышался шум самолета. Луны не было, так что вряд ли это бомбардировщик. Возможно, немецкий истребитель в недальнем полете или сбившийся с трассы гражданский транспортный самолет. Не исключено, что большая антенна заметила его в небе еще час назад. А антенны поменьше наверняка прямо сейчас на него смотрят. Он решил выйти наружу, взглянуть.

Одна из меньших антенн была обращена к морю, по направлению к которому двигался самолет. Вторая смотрела в противоположную сторону. Обе вроде бы изменили угол наклона. Когда самолет приблизился, первая антенна накренилась сильней, словно вытягивая за ним шею. Вторая продолжала движение, но в ответ на что, Харальд сообразить не мог.

Самолет миновал Санде, а тарелка антенны продолжала следить за ним, пока гул его совсем не затих. Обдумывая увиденное, Харальд вернулся в укрытие за круглой стеной.

Небо посерело. В это время года рассвет начинается раньше трех часов. Харальд достал из ранца фотоаппарат. Арне показал, как им пользоваться. Светлело, и он перемещался с места на место в поисках наилучшего ракурса для фотографий, которые должны запечатлеть каждую деталь устройства радара.

Они с Арне сошлись на том, что начать съемку следует в четверть пятого. Солнце уже взойдет, но светить через стену на радар еще не будет. Солнечный свет для снимков не нужен — пленка в фотоаппарате достаточно светочувствительна, чтобы зафиксировать все детали.

Время шло, и Харальд забеспокоился о путях отступления. На остров он прибыл и на базу проник под покровом черной, безлунной ночи, но оставаться здесь до следующей ночи немыслимо. Почти наверняка хотя бы раз за день сюда наведается механик осмотреть оборудование, это в порядке вещей. Так что надо сделать фото и сразу смываться. Значит, при ярком свете дня. И это очень опасно. Он обдумал, в какую сторону уходить. На юг отсюда, в сторону дома родителей? Ограждение всего в паре сотен метров, но бежать туда придется по открытому песку, где ни кустов, ни деревьев. Если идти на север, по своим же следам, перебежками от куста к кусту, будет дольше, но безопасней.

«А вот любопытно, — вдруг подумалось ему, — как я поведу себя перед расстрельной командой? Буду стоять, равнодушно и гордо, пряча от всех свой страх, или сломаюсь, стану молить о пощаде, обдуюсь? Нет, надо успокоиться и терпеливо ждать».

День разгорался, минутная стрелка ползла по циферблату наручных часов. Никаких звуков снаружи не доносилось. Солдатский день начинается рано, но есть надежда, что до шести особого оживления не будет… А Харальд к тому времени уже уйдет.

Наконец настала пора взяться за дело. На небе ни облачка, чистый утренний свет. Отчетливо видна каждая заклепка, каждая клемма. Самым тщательным образом наведя резкость, Харальд сфотографировал вращающееся основание радара, кабели, рисунок сетки антенны. Растянул метровую рулетку, которая нашел в монастыре, в ящике с инструментами, чтобы она попала в кадр на нескольких снимках и стал понятен масштаб, — это была его собственная идея.

Теперь нужно выйти за пределы стены. Харальд помешкал. За стеной он чувствовал себя в безопасности. Но нужно сфотографировать две антенны поменьше.

Приоткрыл дверь. Тишина. Судя по звуку прибоя, начинался прилив. Вся база залита бледным светом приморского утра. Никаких признаков жизни. В этот час люди крепко спят и даже собаки видят сны.

Харальд старательно отснял две малые антенны, защищенные только низкими стенками. В чем их предназначение? Что, если одна из них отслеживает самолеты, которые находятся в пределах видимости? Суть же устройства в целом состоит в том, чтобы заметить бомбардировщик прежде, чем он в этих пределах появится. А вторая маленькая… видно, она отслеживает что-то еще…

Щелкая затвором, он пытался решить эту головоломку. Как работает эта триединая штука, что немецкие стервятники в результате становятся боеспособней? Так, еще раз: большая антенна предупреждает о приближении бомбардировщиков, маленькая следит за ними в воздушном пространстве Германии… Но чем все-таки занята вторая маленькая антенка?

И тут ему пришло в голову, что в небе может находиться еще один самолет-истребитель, поднятый по тревоге, чтобы перехватить бомбардировщик. И тогда вторая антенна используется немцами для того, чтобы вести в небе свой собственный самолет… Идея выглядела безумной, но, отойдя назад сфотографировать все три антенны сразу, чтобы было видно, на каком расстоянии они находятся одна от другой, он понял, что ничего она не безумная. Если оператор люфтваффе знает координаты и бомбардировщика, и истребителя, он может направлять истребитель по радио, пока тот не вступит в контакт с бомбардировщиком!

Картинка сложилась. Харальд представил себе схему действий люфтваффе. Большая антенна предупреждает о приближении рейда, так что истребители успевают подняться в воздух. Первая маленькая антенна отлавливает бомбардировщик, когда он подходит ближе. Вторая следит за истребителем, позволяя оператору подсказывать летчику, где находится бомбардировщик. А потом это все равно что стрелять в рыбу, которая плавает в бочке.

«Кстати, про рыбу и бочку. Разве я сейчас не такая же рыба? Белым днем в полный рост стою посреди военной базы и фотографирую секретное оборудование!»

Паника, вспыхнув, охватила его жаром. И хотел бы взять себя в руки и еще несколько раз снять три антенны вместе, с разных точек, но не сумел побороть страх.

«В конце концов, я истратил уже не меньше двадцати кадров. Наверняка этого хватит».

Сунув фотоаппарат в ранец, Харальд поспешил прочь от радара. С перепугу позабыв, что решил пойти