Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Мужчины обменялись рукопожатиями.

— Давно вы здесь? — любезно осведомился Арне.

— Неделю. Сегодня уезжаю.

Хермию осенило.

— Свен, — улыбнулась она, — сегодня утром вы говорили, что нам следовало бы оказать сопротивление немцам.

— Я слишком много болтаю. Мне надо придержать язык.

— А если б я дала вам шанс помочь англичанам, вы пошли бы на риск?

Он уставился на нее.

— Вы? Но как… Вы хотите сказать, что вы…

— Вы бы согласились? — настаивала Хермия.

— Это не шутка, надеюсь?

— Вы должны мне поверить. Да или нет?

— Да! — воскликнул он. — Что я должен сделать?

— Как вы думаете, поместится мужчина в багажнике вашей машины?

— Конечно. Я могу спрятать его под оборудованием. Не скажу, что будет очень удобно, но место есть.

— Согласитесь сегодня контрабандой взять его на паром?

Свен поглядел на свою машину, потом на Арне.

— Вас?

Арне кивнул.

Свен улыбнулся.

— Черт побери, да!

Глава 14

Первый рабочий день на ферме Нильсена удался даже лучше, чем смел надеяться Харальд. У старика оказалась маленькая мастерская, так хорошо оснащенная, что Харальд мог отремонтировать почти все. Он залатал прохудившийся насос парового плуга, заварил гусеницу трактора и нашел место в проводке, где пробивало электричество, — на ферме каждый вечер гас свет. На обед была селедка с картошкой, и он от души наелся за общим столом с другими работниками.

Вечером они пару часов посидели в деревенской таверне с Карлом, младшим сыном фермера. Памятуя о том, каким дураком из-за выпивки выставил он себя неделю назад, Харальд позволил себе лишь два стаканчика пива. Все толковали только о том, что Гитлер вторгся в Советский Союз. Новости были хуже некуда. Немцы утверждали, что в результате молниеносных рейдов люфтваффе уничтожило тысячу восемьсот советских самолетов — те даже в воздух подняться не успели. Все сходились в том, что Москва еще до наступления зимы падет. Все, кроме местного коммуниста, но и он выглядел озабоченным.

Харальд ушел рано, потому что Карен сказала, что, возможно, забежит к нему после ужина. Усталый, но довольный, он добрел до монастыря и, войдя в церковь, с удивлением увидел там брата, который разглядывал заброшенный самолет.

— «Шершень», «хорнет мот», — пробормотал Арне. — Воздушный экипаж джентльмена.

— Развалина! — подал голос Харальд.

— Нет. Шасси слегка погнуто.

— Как, ты думаешь, это произошло?

— При приземлении. У «шершня» задняя часть часто выходит из управления, потому что основные колеса слишком поданы вперед. А задний мост сконструирован так, что стойки не выдерживают бокового давления, поэтому при резком повороте могут погнуться.

Выглядел Арне ужасно. Вместо военной формы на нем были чьи-то обноски: выношенный твидовый пиджак, линялые вельветовые брюки. Усики он сбрил, а кудрявые волосы спрятал под грязную кепку. В руке он держал маленький, ладный фотоаппарат. Но главное, на его физиономии, лишенной обычной беззаботной улыбки, застыло выражение настороженности и напряженности.

— Что с тобой стряслось? — заволновался Харальд.

— У меня неприятности. Перекусить есть что-нибудь?

— Ни крошки. Можно пойти в таверну…

— Я никуда не могу показаться. Меня ищут. — Арне изобразил усмешку, но вышла гримаса. — У каждого полицейского в Дании есть мое описание, и фотографии по всему Копенгагену. За мой гнались по всей улице Строгет, еле-еле удалось оторваться.

— Ты что, в Сопротивлении?

Арне помолчал, пожал плечами и вздохнул:

— Да.

Харальд похолодел от восторга. Он сел на полку, которая служила ему постелью, и усадил Арне рядом. Кот Пайнтоп пришел потереться о его ногу.

— Значит, ты уже был в подполье, когда, с месяц назад, еще дома, я спрашивал тебя об этом?

— Нет, тогда еще нет. Поначалу меня не приняли. Похоже, считали, что я не гожусь. И, черт побери, были правы. Но теперь положение отчаянное, так что я в деле. Мне нужно сфотографировать какое-то устройство на военной базе — той, что у нас на Санде.

— Да, я рисовал ее для Поуля, — кивнул Харальд.

— Ну вот, даже тебя приняли раньше меня! — с горечью покачал головой Арне.

— Поуль просил не говорить об этом тебе.

— Похоже, все и каждый считают, что я трус.

— Я мог бы еще раз нарисовать эту штуку… Правда, по памяти.

Арне покачал головой:

— Нет, им нужны настоящие фотографии. Я приехал узнать, как можно пробраться на базу.

Разговор о шпионаже будоражил кровь, но Харальда беспокоило, что у Арне, похоже, нет продуманного плана.

— Там есть местечко, где ограда скрыта за зеленью, да… но как ты собираешься доехать до Санде, если повсюду рыщет полиция?

— Я изменил внешность.

— Не сказать чтобы очень. А документы у тебя есть?

— Только мои собственные. Откуда мне взять другие?

— Значит, если тебя вдруг случайно остановят, то полицейским понадобится примерно десять секунд, чтобы установить: ты и есть тот, за кем они гоняются!

— Пожалуй что так.

— Это безумие. — Харальд покачал головой.

— Да, но нам необходим чертеж того объекта. Благодаря своей секретной установке немцы засекают бомбардировщики, когда те еще далеко, и успевают поднять в воздух свои истребители.

— Наверное,