Чистилище - Сергей Александрович Ким

все стороны — как и всегда, когда демон или одержимый погибает, и питающая его энергия Той Стороны выплёскивается в наш мир. Неприятно, но ничего особо страшного — просто на ближайшие несколько лет эта поляна явно обретёт славу «нехорошего места»…

— Уничтожен, — сказал я, наконец вынося свой вердикт. — Думаю, к этому термину вопросов не будет.

Что ж, пол-дела и правда сделано…

— Теперь осталось разобраться с тем, что вызвало одержимость, — вслух сказал я, совершенно не боясь быть услышанным.

Более того — я очень надеялся, что это услышат.

Глава 14

Мне вспомнилось прошлое.

Не то — неслучившееся, а что уже действительно произошло.

Мне и Хильде — четырнадцать, Вилли — двенадцать.

Для неё это вообще был первый выход с тех пор, как она получила винтовку и за три дня добыла голову ни много ни мало, а целого риппера.

Обычный объезд земель близ Ожога. Рутинный. Даже не с целью уничтожения гейстов, а просто — чтобы мы привыкли к патрулям, к жизни в лесу, к охоте. Спать под открытым небом, укрывшись плащом. Подстрелить птицу к ужину, собрать ягод или грибов, разжечь костёр без помощи магии… Обычные житейские премудрости.

Обычная жизнь егерей клана Винтер, которую мы ведём не один век.

Раньше в двенадцать лет вручали лук или копьё, теперь дарят винтовку. После чего нужно доказать, что ты достоин быть егерем, за три дня добыв гейста. Любого — хоть мелкого веспа, что рукой можно прихлопнуть. Против воли никого не отправляли, да и приглядывали всегда издали, но и желающих отказаться не находилось. Ну, или о них больше никогда не упоминали в семейных хрониках…

Во всяком случае, мне в своё время даже и в голову не пришло отказаться от Испытания. Мне подарили винтовку — потёртую, но хорошую «мосинку», и я ушёл в сторону Ожога. Хотелось, конечно, поймать кого-нибудь сильного — чтобы все удивились, чтобы признали мою силу… Но разум всё-таки победил, поэтому я в первый же день выследил и подстрелил молодого фухса, отрезал его хвост и вернулся домой. Зачем рисковать? Лучше синица в руке, чем журавль в небе… Или вороны на трупе. Мне было двенадцать, я владел лишь слабенькими заклинаниями и пусть даже где-то неподалёку был дядя, сколько бы я продержался, столкнувшись с тем же урсом? Я не стал рисковать и меня не стала упрекать даже ядовитая Хильда. Особенно после того, как она поймала всё того же фухса, но уже почти на исходе трёхдневного срока. Тоже хотела поймать кого-то посильнее, а в итоге чуть не лопухнулась.

Ну, ничего страшного, в общем-то. Не прошла бы Испытание в этом году — попробовала бы в следующем… Но всё равно обидно же.

— И чего мы только здесь пыль глотаем… — ворчала Хильда, покачиваясь в седле своей лошади. — Хоть бы к Ожогу заглянули, что ли…

— Мы не на охоте, — хмыкнул дядя. — Просто патрулируем. Практически пикник, хех.

— Тогда — где мои бутерброды в корзинке? — проворчала блондинка. — Где мой морс в кувшинчике? И почему я позавтракала только горелой кашей?!

— Какую приготовила — такую и съела, — хихикнула Мина. — Но, пап! Гейсты же и правда ведь не забираются так далеко? Я же права?

— Гейсты? Не забираются, — Райнхард ухмыльнулся. — Но когда это мы ограничивались одними только гейстами?

— А мы не ограничиваемся? — уточнила Вилли.

— Мы вообще-то и немного полиция, сестрёнка, — фыркнула Хильда. — Порядок там среди людей поддерживаем, преступников ловим, если под руку подвернутся…

— Но это же люди.

— И что?

— Ну… Мы же боремся против тварей? Мы убиваем только монстров?

— То-то и оно, дочка, то-то и оно, — скривился дядя, — А некоторые люди бывают хуже гейстов. Намного хуже…

— Разве ж так бывает? — удивилась Мина. — Нет, я, конечно, читала, что всякое бывает… Но чтобы прям хуже?

— Увы, но бывает. И куда чаще, чем стоило бы. И хотелось бы сказать, чтобы вы от таких подальше держались… Да не получится. Зло — оно везде.

— Но откуда взяться в Печоре злу?

— А что это по-твоему? — спросил Райнхард. — Что такое — зло?

— Зло — нормативно-оценочная категория нравственного сознания, противоположная понятию…

— Не по учебнику, — хмыкнул дядя. — Как это понимаешь именно ты.

— Ну… — Вилли задумалась. — Кто-то вроде Врага? Герцогов Той Стороны? Демонов? Исключительных гейсты? Ну, монстры такие вот. Которые убивают или ещё чего такого же плохого делают. И делают это даже не из выгоды, а по своей природе…

— А чем тогда отличается риппер от душегуба, который вышел на большую дорогу грабить и резать купцов?

Мина снова задумалась. В чём нельзя было отказать младшей сестре, так это в рассудительности, что было не самым частым явлением, что для двенадцатилетней девочки, что для сорокалетнего мужика.

— Тем, что риппер не может раскаяться? — Вилли вздохнула. — И тем, что для риппера убивать — это просто в его природе и вряд ли он сознаёт, что делает…

— В отличие от человека, — кивнул Райнхард.

— В отличие от человека, — согласилась Вилли. — Наверное, разница и правда невелика…

Некоторое время провели в молчании.

— Стрёмно, — наконец сказала Хильда, нарушая воцарившуюся тишину.

Дядя достал с пояса флягу, сделал глоток, поморщился.

— Жизнь вообще стрёмная штука, дети, — сказал он. — А мир несправедлив и жесток. Я видел, как брат предаёт брата из жадности, сестра травит сестру из зависти, родители продают детей, а дети бросают родителей… И если это не зло, то хрен его тогда знает, что такое это зло вообще. И что самое стрёмное — оно везде. Самое стрёмное, что зло — обыденно. Это не внушающие ужас демоны и не жуткие гейсты — чаще всего это просто обычный человек. Но принято считать — почему-то принято считать — что помереть от когтей и клыков урса страшно. Или если демон на части порвёт, так ещё страшнее. А получить ножом в бок от пьяного соседа — нет. В зле нет очарования. В зле нет эстетики. Это. Просто. Грязь.

— Тогда почему мы сражаемся? — спросил я. — Если всё так, то зачем? Что мы можем сделать, если зло везде?

— Потому что это правильно, — рыкнул Райнхард. — Потому что сколько бы ты не убирался в доме, в нём всё равно появится пыль и грязь. Но если ты не будешь убирать их вовсе, то скоро утонешь в этой грязи. И когда ты её видишь, то не начинаешь делить её на сорта — вот это первый сорт, это второй, это от дерева, это от жуков, это от собак… Увидел — убрал. Нечего рассусоливать.