Не прячьте ваши денежки - Варвара Клюева

— А ты это, часом, не выдумал? — подозрительно спросил Леша.

— Я?! Да ты что! Да вот те крест!

— Крест творят, начиная со лба, — наставительно сказала я. — И вообще, хватит дурью маяться. Мы тебя целый час ждали, чтобы обменяться впечатлениями. Не повторять же все снова ради тебя, олуха!

Прошка попробовал было обидеться на «олуха», но, оглядев наши физиономии, смекнул, что рассчитывать на понимание не приходится, вздохнул и умолк. После этого мы приступили к обмену информацией. Сначала отчитались мы с Генрихом и Лешей, потом Марк.

Без базара, конечно, не обошлось.

— Ага! Кто был прав?! — злорадно воскликнул Прошка, услышав, что Вероника меня обманула, многократно преуменьшив сумму, отданную Сурену на театр. — Я-то сразу понял, что маска наивной дурочки — лучшее прикрытие для хитрой бестии. Только такая тютя, как ты, Варвара, могла купиться на невинную мордашку. А еще хвастала: «Я — художник! В людях разбираюсь с полпинка! Меня на мякине не проведешь!» Посмотрим, как с тебя спесь-то слетит, когда окажется, что твоя безгрешная кузина — кровавая маньячка!

Вообще-то мне, конечно, следовало признать, что я немного погорячилась, безоговорочно поверив в неспособность Вероники врать. Но будь я проклята, если стану каяться!

— Не окажется! Подумаешь, солгала разок — тоже мне преступление! Кто она — юная пионерка, чтобы всегда правду говорить? Если бы между способностью лгать и тягой к убийству существовала прямая связь, то тебя следовало бы изолировать от общества в первую очередь. Наверняка ни один маньяк не нагородил за свою жизнь столько лжи, сколько ты способен выдать в один присест.

— Я?! Да я правдив, как энциклопедия!

— Большая Советская, сороковых годов, — быстро уточнил Генрих.

— Ишь, спелись! Нечего валить с больной головы на здоровую. Таких вралей, как вы с Варварой, днем с огнем поискать. По вас не просто изоляция, по вас строгая изоляция плачет!

— Ничего, это дело поправимое, — бросил Марк небрежно. — Пока вы будете выяснять отношения, Петровский десять раз успеет выхлопотать у прокурора ордер на Варькин арест.

Это замечание немного остудило нас, и я вернулась к отчету о нашем разговоре с Тамарой. Потом Марк начал рассказывать о своем визите в дом Оганесянов. Новая вспышка произошла, когда он добрался до психологических портретов, которые Сурен дал компании подозреваемых.

— Сначала я отнесся к его самоуверенному заявлению скептически. Мало ли на свете самозваных психологов, утверждающих, что способны оценить человека с первого взгляда. Но когда он описал Веронику и Варьку, пришлось пересмотреть свою точку зрения. Ладно, Вероника — ее он знает довольно близко, но с Варварой-то они действительно виделись один раз в жизни… — Ну и что? — возмутилась я. — По-твоему, его описание имеет хоть какое-то сходство с оригиналом? Стало быть, ты считаешь, что я груба, самоуверенна и мужеподобна?!

— Обратите внимание, против определений «умна, самостоятельна и решительна» она почему-то не протестует, — как бы между прочим вставил Прошка.

— Ну, здесь он не погрешил против истины, — признала я неохотно. — Но для того чтобы заметить это, психологом быть не нужно. Это просто бьет в глаза.

— Бьет в глаза твоя наглость! — грубо осадил меня Марк. — И Сурен проявил излишнюю деликатность, назвав ее самоуверенностью. А что касается ума, то редкие его проблески, которые у тебя иногда случаются, практически незаметны на фоне тупого упрямства, глупого сумасбродства и полного отсутствия самокритики.

— Ах вот как! Ладно, я готова признать твое обвинение, если ты найдешь в этой комнате хоть одного человека, которого можно назвать уступчивым, здравомыслящим и самокритичным.

— Проще простого! — воскликнул Прошка. — Это же я, правда, Марк?

Марк отмахнулся от него, как от мухи, потом нахмурился и задумался. Я прекрасно понимала его трудности. Назвать себя он не мог, потому что это противоречило бы определению «самокритичен», а публично признать достоинства кого-либо из нас было выше его сил. Марк отличается тем, что никогда никого не хвалит. Вернее, хвалит и даже ставит нам в пример, но все каких-то мифических личностей, с которыми у нас нет ни малейшего шанса встретиться в этой жизни. Сейчас в нем явно шла мучительная борьба. Что делать: поступиться принципами и дать кому-то возможность всю жизнь размахивать его одобрением, как знаменем, или отклонить мой вызов?

Видя его страдания, равно как и мою обиду, добросердечный Генрих сделал вид, что предыдущих двух реплик как бы не было.

— Варька, ты должна признать, что, если Сурен в чем-то и неточен, то в мелочах, — сказал он. — В основном его характеристики верны. Вспомни, описывая нам Романа, ты использовала практически те же слова.

— Да, но в оценке Романа могла ошибиться только такая дурочка, как Вероника, — буркнула я.

— А описание Евгения? Ты же не будешь утверждать, что он так же прозрачен, верно? Между тем, характеристика, которую дал ему Сурен, вполне согласуется с рассказом Тамары о заботливости Евгения по отношению к сестре.

— Ерунда! Никакой он не защитник, а самый настоящий агрессор. Я ему ничего плохого не сделала, слова худого не сказала, а он без всякого повода изощренно издевался.

— Тебе же объяснили, что дамочки твоего типа всегда вызывают у нормальных мужиков здоровую агрессию, — вклинился Прошка.

— Никакого «моего типа» не существует! Я — единственная и неповторимая, что бы там ни плел ваш придурковатый Сурен.

— Ну, в этом, пожалуй, с тобой можно согласиться. Второй такой склочной, неуправляемой, асоциальной особы земля бы не вынесла!

— Опять пошло-поехало! — проворчал Леша. — Вы собираетесь сегодня заниматься делом или нет? Я предлагаю систематизировать сведения, которые мы собрали. Завести карточку на каждого подозреваемого и внести туда известные нам факты в колонки «за», «против» и «нейтральное».

— За что и против чего? — спросил Генрих.

— За и против версии, что рассматриваемый кандидат — убийца.

Предложение звучало разумно, и мы решили попробовать. Вот, что у нас получилось:

РОМАН (с неизвестным сообщником)

ЗА

ПРОТИВ

НЕЙТРАЛЬНОЕ

1. По единодушному мнению, альфонс, увивался вокруг Вероники ради денег. Они же могли стать мотивом убийства Людмилы и покушения на Варвару: убрав всех, кто имел влияние на Веронику, он получил бы доступ к ее деньгам.

2. Алиби на момент убийства не имеет. По его словам, некоторое время смотрел в холле телевизор, но никто его там не видел.

3. Когда обнаружили тело Людмилы, оставался вне поля зрения. Мог вывести Веронику, передать ее сообщнику и незаметно вернуться.

(NB! В понед. Вероника звонила от него.)

1. По мнению Сурена, трус. Убить может только из страха за свою жизнь; ради денег так рисковать не станет.

2. По мнению Варвары, слишком примитивен для такого изощренного плана. (Впрочем, план мог изобрести сообщник.) 3. Если самого Романа убил сообщник, то куда девалась Вероника? Вряд ли она согласилась добровольно уйти с незнакомцем.

Нет

Примечание: информацию о Романе собирает Полевичек

СУРЕН

ЗА

ПРОТИВ

НЕЙТРАЛЬНОЕ

1. Маньяк театра. Возможный мотив — — убийство скверных актеров ради спасения пьесы. (В этом случае Людмилу убил по ошибке, приняв ее за Веронику.) 2. Алиби на момент убийства Людмилы не имеет. Говорит, что гримировался, но, по мнению милиции, гримировался слишком долго.

1. Маловероятно, что он мог перепутать Веронику с Людмилой, поскольку знал, что перед вторым действием они поменяются платьями.

2. Нет объяснения покушению на Варьку (если только мотив — — не долги за подвал, но срок возврата не скоро).

3. В электронике, по свидетельству бывшей возлюбленной, не разбирается.

4. Опять-таки: где Вероника? Какой смысл Сурену ее прятать?

Окончил филфак МГУ, работает преподавателем на курсах ин, языков, владеет полуподвальным помещением, кот, отделывает под театр. Отец — — адвокат, мать — — врач-педиатр, семья явно обеспеченная. Родители не одобряют увлечение сына театром.

ТАМАРА

ЗА

ПРОТИВ

НЕЙТРАЛЬНОЕ

1. Дружила с Людмилой; возможно, имела какие-то личные мотивы для ее убийства (например, ревность).

2. На момент убийства Л, нет алиби. Носила на кухню грязную посуду, но по дороге могла зайти в спальню.

3. Под неубедительным предлогом медлила переодеваться, тем самым предоставив Веронике найти тело.

4. Муж — специалист по электронике (возможно, сообщник).

1. Никто не упоминает о каких-либо разногласиях между Тамарой и Людмилой.

2. Во время убийства Романа лежала в больнице.

3. Острых финансовых проблем, по свидетельству соседки, не имеет, т, е, убийство ради денег Вероники сомнительно.

4. Отсутствуют мотивы покушения на Варвару и убийства Романа.