Не прячьте ваши денежки - Варвара Клюева

— А ты не мог бы вкратце описать эти типажи?

— Ты имеешь в виду тех, кто был у Вероники на вечеринке? — оживился Сурен. — С легкостью! Начнем с хозяйки. Вероника у нас из породы «вьюнков». Слабая, женственная, привязчивая и без стержня. То есть, для нормального существования ей обязательно нужен «ствол» — сильная личность, вокруг которой она могла бы обвиваться. Правда, как и положено «вьюнкам», она обладает определенной цепкостью и умеет добиваться желаемого, если желание достаточно сильно, но при этом идет к цели не напрямик, а исподволь, мягко, незаметно, извилистыми путями. Ползучее растение — и этим все сказано. Очень внушаема, особенно если внушение исходит от человека из породы «стволов», но если такого в ее окружении нет, готова уцепиться за кого угодно. «Вьюнок» легко может попасть под дурное влияние, но я не могу представить себе обстоятельств, при которых он бы решился на убийство.

— Даже под влиянием сильной личности? — уточнил Марк.

— Даже так. Насилие — чересчур прямолинейный для «вьюнков» метод. Они предпочитают действовать тихой сапой. Вернее, не могут действовать иначе. Теперь Тамара. Томочка у нас — типичная «наседка». Нет, не совсем типичная. Скажем так: богато одаренная «наседка». Не выйди она замуж, из нее вышла бы гениальная актриса. Господи! Мне бы такой талант, я бы давно уже гремел на всю страну! А у Тамары тщеславия ни на грош. Ей не нужны ни признание, ни поклонники, ни деньги, в конце концов. Талантливая, остроумная, эрудированная, открытая, жизнерадостная — при таких дарованиях она могла бы стать душой любого общества, но все ее интересы подчинены интересам семьи. И, соответственно, убить она могла бы только в одном случае — защищая семейный очаг. Например, если бы Люся попыталась увести у нее Александра… да и то навряд ли. Вот если бы Люся попыталась Сашу извести — тогда конечно. Но ведь это же нонсенс!

— Почему?

— Люся была шалуньей, избалованным ребенком, всеобщей любимицей. Тип женщина-дитя. Для таких жизненно необходимо всем нравиться, они просто не в состоянии совершить поступок, не одобряемый обществом. Кстати, женщина-дитя идеальный партнер для «наседки». В этом заключался секрет нежной дружбы между Томочкой и Людмилой. У Тамары сильно развит материнский инстинкт, ей нужен несмышленыш, о котором она могла бы заботиться. Взять хотя бы Сашу! Абсолютно социально не адаптированное существо. Любое общение для него — стресс. Разговаривает, а сам весь как натянутая струна. Счастлив, только когда возится со своими железяками. Без опекуна, который общался бы вместо него с врачами, продавцами, персоналом из сферы услуг, с чиновниками, наконец, он просто погибнет. Томочка рассказывала, что начальство Сашиной фирмы выделило ему специального помощника. Помощник в присутствии бессловесного Саши разговаривает с клиентами, а Саша ремонтирует технику. Так и ездят по вызовам вдвоем. Короче говоря, Александр из «сычей». Любые контакты, а тем более конфликты, для него бич божий. А это убийство никак не назовешь бесконтактным.

— А как насчет Романа?

— Роман — слизняк. Бесхребетное существо, трус, прихлебатель и дамский угодник. Возможно, с моральной точки зрения убийство не представляет для него проблемы, но со всех остальных… немыслимо. Разве что, как единственный способ спасти собственную шкуру.

— А ради больших денег?

Сурен прижал обвислую губу пальцем и покачал головой.

— Нет. Мертвого он обокрал бы, это сомнений не вызывает. А вот убить своими руками побоится даже ради баснословного куша. Ну, кто там у нас остался? Варвара, Евгений и я? Варвара, несомненно, отностится к типу «амазонок». Ни в коем случае не путать с феминистками… — А в чем разница? — вполне искренно поинтересовался Марк.

— О, разница огромная! Феминистки страдают комплексом неполноценности и пыжатся доказать свое равенство с мужчинами. «Амазонки» же испытывают чувство превосходства над сильным полом. Им и в голову не придет с нами равняться. Мы для них — низшие существа. «Амазонки» самостоятельны, решительны и умны редкое свойство для женщин, между нами говоря. В числе их недостатков прямолинейность, иногда доходящая до грубости, самоуверенность и полное отсутствие женственности. На мужчин-завоевателей они действуют, как красная тряпка на быка. Правда, их это не особенно заботит… В принципе, «амазонка», наверное, способна убить, но не исподтишка, и не женщину-дитя, какой была Люся.

Что касается Евгения, то он, на мой взгляд, относится к типу «протектор» — это примерно то же самое, что «наседка», но со знаком Марса, а не Венеры. «Протектор» — мужчина до мозга костей, так сказать, в первобытнообщинном смысле этого слова. Мужчина-защитник и мужчина-добытчик. Про таких говорят: «За ним, как за каменной стеной». Он уверен в себе, знает, чего хочет, умеет быть безжалостным, но это не безжалостность завоевателя, готового шагать к своей цели по трупам. «Протектор» беспощаден только с врагами, тем или иным образом покусившимися на благополучие тех, кто находится под его защитой. На убийство из корысти или из ревности он не пойдет, ведь это неоправданный риск: в случае его разоблачения семья, фигурально выражаясь, останется без кормильца. На такой крайний шаг его может толкнуть только опасность, нависшая над близкими, и, возможно, чувство мести, если разорили его гнездо.

«Интересно, как он собирается выгородить себя? — подумал Марк, мысленно усмехнувшись. — Кажется, все типы характеров, исключающие возможность убийства из неблагородных побуждений, уже исчерпаны».

— А я — мечтатель, — словно услышав его мысленный вызов, заговорил Сурен. — Я живу в выдуманном мире. Точнее не живу, а играю разные роли. Благородный герой, циник, скептик, романтик, уставший от жизни многоопытный зубр, светский лев — все, что придет в голову. В реальной жизни мечтатели бездеятельны. Сражаются и убивают они только в мыслях. Мечтатели… — Ужин готов, мальчики! — появившись в дверях, провозгласила Марина Робертовна, и подкатила к обеденному столу тяжело груженный сервировочный столик.

Марк подскочил бы как ужаленный, когда бы уже поглощенные варенья не булькали у него где-то в районе адамова яблока. Но, поскольку они булькали, он лишь вздрогнул всем телом и тяжело встал на ноги.

— Нет-нет! Спасибо, я сыт! — воскликнул он с плохо скрытым ужасом в голосе. — Кроме того, мне пора уходить. У меня назначена встреча… Но вырваться из лап гостеприимного армянского семейства оказалось не так-то просто. Попробуйте проявить бескомпромиссную твердость, когда вас уговаривают, улещивают, обволакивают словами самого теплого дружеского расположения! Мягкий немой укор, который светился в глазах хозяев, когда Марк все же настоял на своем, едва не заставила его капитулировать в последнюю минуту. И лишь отчаянный протест желудка удержал его от столь опрометчивого шага.

«Сюда бы Прошку! — усмехнулся Марк, пятясь к двери. — Он бы тут развернулся!»

Когда до спасительного выхода оставалось уже рукой подать, Марку неожиданно перекрыли путь к отступлению. Щелкнул замок, дверь отворилась, и на пороге возник тот самый тролль, от которого Сурен унаследовал нижнюю половину лица. Горбатый коротышка весьма злобного вида с бесформенной бугристой глыбой вместо носа, безобразной губой, плешивой макушкой, щеками, синими от щетины, выросшей за день, и длинными, до колен, руками.

«И это знаменитый адвокат? — недоверчиво спросил себя Марк. — Интересно, кто его клиенты?»

Появление отца семейства вызвало в рядах домочадцев небольшую заминку. На мгновение их внимание переключилось со строптивого гостя на долгожданного хозяина. Не дожидаясь, пока они опомнятся и насядут на него в усиленном составе, Марк позорно бежал.

Глава 14

Когда мы покинули больницу, был седьмой час вечера. Солнце палило уже не так немилосердно, зато асфальт и бетон дышали жаром, точно доменные печи. Подавив малодушный порыв немедленно вернуться к Марку домой и закутаться в холодные мокрые простыни, мы приняли мужественное решение нанести еще один визит — на сей раз «соседке Асе», которую Тамара упомянула в разговоре. Правда, соседка — понятие растяжимое, а точного адреса Тамара нам сообщить не удосужилась, но я не собиралась забивать себе голову подобными пустяками, полагаясь на старый добрый русский авось.

Однако Леша мою позицию категорически не одобрил. Подобно компьютеру, он не способен функционировать без точной программы. Проявив редкостное даже для него занудство, он всю дорогу настойчиво выпытывал у меня, каким образом я собираюсь искать эту самую Асю. Я попыталась легкомысленно от него отмахнуться, но Леша не из тех, от кого можно избавиться простыми народными средствами. На мои замечания, типа «потом придумаем» или «отстань, надоел» он просто не обращал внимания и бубнил, бубнил, бубнил… Я попыталась было воззвать к его осмотрительности, намекнув, что отвлекая меня от дороги, он способствует созданию аварийной ситуации. В других обстоятельствах этот метод срабатывает безотказно, но сейчас Лешу, видимо, зациклило — он пропустил мимо ушей и этот прозрачный намек. Тогда Генрих пошел на крайнее средство — достал из бардачка атлас Москвы, открыл его на произвольной странице и сунул Леше в руки.