Детектив к Рождеству - Анна и Сергей Литвиновы

обратном пути его следы должны были стать легче. Однако, когда я осматривал вторую дорожку следов, то и в одну, и в другую сторону они были одинаковой глубины. Это означает только одно: господин Моро, как опытный охотник, вышел на дорогу по следам молочника. Именно поэтому следы стали глубже.

— Моро? Почему ты молчишь? — крикнула Аделин. — Мы ведь с детства друг друга знаем. Скажи что-нибудь! Скажи, что ты тут ни при чем!

Однако охотник продолжал молчать. Казалось, ему проще было убить бурого медведя в горах, чем попытаться найти себе оправдание. Кухарка посмотрела на него и в сердцах махнула рукой, сжатой в кулак.

— Как вы сами мне рассказали, господин Моро — однолюб. Он всегда любил свою невесту Сесилию и после того, как она повесилась, так и не женился на ком-то другом, несмотря на интерес противоположного пола. Аделин любила его, правда, мадемуазель? — обратился он к кухарке.

Аделин прижала руки к лицу и теперь тяжело дышала.

— Конечно, она его любила, иначе никогда бы не согласилась помочь Моро отомстить Альберту де Вильре, спрятав охотника на ночь в кладовке. Возможно, она тоже в свое время стала одним из трофеев Альберта…

— Но при чем тут мой сын? — не выдержал отец семейства.

— Эта грязная свинья соблазнила Сесилию накануне нашей свадьбы! — прогремел голос охотника. — Все ему было мало. Сесилия рассказала мне. Но я тогда был молод. Я накричал на нее, а потом ушел из дома в горы, а когда вернулся… Сесилия… Моя Сесилия повесилась.

Теперь все молча смотрели на господина Моро. Его борода казалась теперь еще чернее. В камине треснуло прогоревшее полено.

— Да, только человек, который привык убивать зверей, мог так точно попасть в сонную артерию, — сказал Ленуар. — Я только никак не мог понять, чем именно Моро убил Альберта. Для охотничьего ножа отверстие в шее убитого было слишком маленьким. Но сегодня, когда я сидел у елки и смотрел на нее, то общая картина полностью сложилась. Я еще вчера заметил на ней ангелочков. Все они самодельные. И у всех на голове белые волосы из овечьей шерсти. У всех, кроме одного. Господин Моро убил Альберта ножом для вскрытия писем. Когда я спустился в гостиную, услышав голос Аделин, на каминной полке оставались письма, чернильница и перо. Однако на ней не было ножа для вскрытия писем. Увидев этот набор вчера в гостиной, господин Моро принял свое страшное решение о том, что Альберт примет смерть именно от него, вот только почему? Мсье Моро, почему вы, например, просто не задушили свою жертву?

— Этот письменный набор Альберту подарила Сесилия, — ответил угрюмо охотник.

— Набор подарила моему брату Сесилия? — удивился Кристиан. — Он ведь здесь уже вечность стоит… Я думал, что его купил отец.

— Это был ее рождественский подарок… — сказал Моро.

Тереза всхлипнула. Ленуар встал, подошел к столику у камина и сделал вид, что он взял нож для вскрытия писем.

— Вся ясно. Итак, после того, как Моро нанес Альберту удар, тот упал у елки и попытался остановить кровотечение шарфиком Мари. Он валялся на полу вместе с носовым платком Мари, с ними ее дочь играла вчера после ужина. Моро боялся, что кто-то войдет, и хотел избавиться от орудия убийства. Он вытер нож и руку о шарфик. Затем он обвязал его белым носовым платком Мари так, чтобы поделка была похожа на остальных ангелочков, и прикрутил куском проволоки своего нового ангела к рождественской елке. Посмотрите, можно подумать, что в него вселился сам дух Сесилии.

Ленуар подошел к елке и взял в руки одного из ангелов. Когда он развязал платок, все ахнули. Это действительно был нож для вскрытия писем с рукояткой в форме креста.

Во дворе от холода заскулил Беллент.

На следующее утро Габриэль Ленуар помог мисс Хардинг закинуть чемодан и лыжи в коляску и устроился с ней рядом. Люс снова заливали лучи зимнего солнца. Город готовился к празднованию Рождества. Дети играли в снежки, а их родители толпились у мясной лавки и у булочной.

— Вы уверены, что больше не хотите участвовать в Зимней неделе? — спросил Ленуар, когда они отъезжали от дома де Вильре.

— А кто вам сказал, что я не буду в ней участвовать, мсье сыщик? — ответила англичанка. — Мы сегодня не успеем добраться ни до одного большого города. Отметим Рождество в Пиренеях, и я найду себе нового тренера. Иначе зачем я брала с собой лыжи и терпела столько времени в трясущейся коляске?

— Вы знаете, а я ведь тоже умею кататься на лыжах, — сказал Ленуар, подкрутив ус.

— На тренера по лыжам вы все равно не тянете, хотя теперь я доверяю вам больше, чем кому-либо. Но вы всегда можете быть моим оруженосцем и носить лыжи, когда я устану! — Мисс Хардинг покосилась с улыбкой на Ленуара и поправила на руках муфту. — Жаль только, что накануне Рождества мы останемся без подарков, мсье сыщик.

— Вы хотите, чтобы я купил вам новый письменный набор? Кажется, в Люсе такие наборы делают особенно изящными, — предложил Ленуар.

— Ну уж нет! Такой подарок к смерти мне точно не нужен. Лучше подарите мне Пиренеи! — сказала мисс Хардинг и взяла под руку своего спутника.

Юрий Усачев

Снег в черном зеркале

Что ты хочешь услышать? Правду? А ты к ней готова?

А я? Не знаю… Все так неправильно получилось. Мне кажется, что я до сих пор чувствую тот снег и весь ужас происходящего. Знать бы тогда, какой кошмар ожидает меня после всего, когда я заблудился и попытался впервые в жизни проявить себя как настоящий мужчина и вывести на чистую воду того сумасшедшего. Хороший подарок на новогодние праздники я преподнес всем, правда?

Знаешь, иногда тяжкий груз — это приговор, которого ты не ждешь. Его происхождение и обоснование могут быть неведомы заключенному, потому что тюрьма открыла для него свои двери просто так. Дуновение ветра принесло несколько пылинок, попавших в глаз, что привело к потере равновесия, когда правая рука случайно царапнула кусочек неба и из щели просто свалился непрошеный груз. Прозрачная тюрьма накрыла все тело: приговор вынесен по случайности.

Или все-таки нет? Может, я заслужил то, что со мной произошло? В любом случае той тяжести я не вынес, иначе были бы целы мои ногти, сердце и душа.

Я бы хотел все исправить, но тупость не позволила это сделать из-за трусливости, окатившей каждую клеточку моего тела. Здравствуй, отчаяние. Прощай, надежда.