Судьба в наследство - Елена Александровна Ковалевская

class="p1">Мы как по команде сорвались с места, за несколько ударов сердца преодолев те пару десятков ярдов, что отделяли нас от двери. Рывок за ручку и Гертруда первая ввалилась внутрь. Брат все еще возился с отбивающимся от него пацаном, когда старшая сестра с размаху швырнула ему в спину сумку, а потом прыгнула сама и всем своим немалым весом придавила к полу, стараясь при этом зажать ему рот рукой. Мы с Юзой влетели следом. Первым делом я отоварила брата, с которым боролась Герта, рукояткой фальшиона по голове, а Юза зашипела как змея, призывая связанных слуг, что сидели на кухне у стены, к тишине. Подавальщица задавила в себе писк, глядя на нас перепуганными глазами, повариха от страха начала икать, а двое юных прислужников с побледневшими лицами перепугано сжались. Я же метнулась за мальчишкой, который чуть не выбежал в общий зал. Ухватив его за шкирку, я зажала ему рот рукой и поволокла обратно. Тот принялся стучать каблуками ботинок по полу.

- Натан, что у тебя? - раздалось из зала. На шум среагировал один из братьев, что находился за дверью. Послышались шаги.

Швырнув сопротивлявшегося парнишку на повариху, которая тут же истошно завизжала, я бросилась к двери ведущей в трактирный зал и заняла позицию справа от нее, Юозапа слева, держа фальшион на изготовку.

К вопящей поварихе присоединилась подавальщица, только крики ее были осмысленными.

- А-а-а-а! Убивают! Нас всех убьют! Помогите! А-а-а!

И тут на кухню влетел другой брат, со словами: 'Что у... ', - но сестра не дала закончить, вогнав ему клинок тычком в бок, помогая себе при этом всем весом. Кольчуга поддалась, и мужчина оказался нанизанным на фальшион едва ли не до половины лезвия. Я тут же подхватила оседающего брата подмышки, обняла его и, прикрываясь им точно щитом, шагнула в зал. И не напрасно: тут же щелкнул арбалет, в мертвое тело вонзился болт. Бросив уже ставший бесполезным труп, я кинулась к другому противнику, что находился в противоположном конце помещения. Но тут посетители, которых пустынники повязали, когда занимали трактир, вскинулись со своих мест и, снеся по пути брата, что в свою очередь кинулся ко мне, устремились к входной двери.

Вновь щелкнул арбалет, и пробегавший мимо меня мужик рухнул с болтом меж лопаток. Я запоздало дернулась в сторону, а потом сцепилась с пустынником, который выбирался из напирающей толпы. Его кошкодер был уже в крови, значит, кого-то порезал. С наскока я хлопнула ладонью по его клинку плашмя, нелепо отбивая удар, и поднырнув, вогнала фальшион ему подмышку.

На миг всех оглушило истошное верещание, это Гертруда, ухватив какого-то тщедушного мужичонку за грудки и промежность, подняла и тяжело взбежала с ним по лестнице. За ней уже спешила Юозапа, которая так же успела расправиться с еще одним братом. При этом сестра подозрительно кривилась на левый бок. Я бросилась к девочкам. Герта тем временем как куль швырнула орущего задохлика в коридор, а потом кинулась следом.

Преодолев полтора десятка ступеней за три прыжка, я нагнала девочек. Оказывается, они уже успели расправиться с арбалетчиком, который отступил в коридор. Не теряя драгоценного времени, я ударила ногой в дощатую дверь нашей комнаты, вырывая засов с мясом и, как выпущенная из катапульты, влетела в комнату. А вот там уже нас ждали во всеоружии. Брат стоял с клинком на изготовку, рядом с ним тот самый молодой мужчина, у которого я ночевала в деревне. На нем оказался легкий доспех, из дубленой кожи, на голове подшлемник, который он стянул как капюшон, а в руках простой с зазубринами меч. Этот нахал даже приветливо мне осклабился, словно наша встреча была для него самой желанной. А за их спинами, вторым рядом обороны стоял брат-инквизитор Слушающих в ранге не ниже диакона. Компания в полном сборе!

Мельком глянув за спины братьям, я убедилась, что Агнесс цела. Девочку даже связывать не стали, просто загнали в угол.

И тут ввалились сестры; в комнатке сразу стало не продохнуть, мы снимали самую крохотную, самую незаметную. Брат тут же попытался ударить. А толку-то?! Завязать нормальную рубку в тесноте не удалось - вышла потасовка, с ударами рукоятей в челюсти и бока.

Не знаю как, но я поскользнулась и оказалась на полу. Перед лицом моталась грязно-зеленая тряпка. Сообразив, что это сюркот пустынника, я извернулась и ударила под него фальшионом. Брат тут же рухнул на меня, придавливая к полу. На ногу мне тут же кто-то наступил. Громко завизжала Агнесс. Что-то с треском разломилось, загрохотало. Раздался глухой удар, и все стихло.

Кое-как свалив с себя пустынника, глаза которого уже застыли в неподвижности, я поднялась на ноги. Юозапа прислонившись к стене, держалась за бок, ладонь у нее вся была в крови. Герта утерла лицо рукавом и зло сплюнула, у нее на нижней губе остались алые капельки. Агнес же, стоя, замерла на кровати, вцепившись в табурет двумя руками.

- Все уже, можешь отпустить, - выдохнула старшая сестра, но, кажется, девочка ее не услышала.

- Юза, тебя сильно зацепило? - прохрипела я, пытаясь устоять; колени подрагивали от усталости.

- Похоже только бочину пропороли, - ответила та, прерывисто дыша.

- Глубоко?

- Кишки наружу не валятся и ладно! - резанула сестра. - Сама как?

Опустив на себя взгляд, я обнаружила, что от живота до самого подола оказалась залита кровью.

- Не моя, - и мотнула головой в сторону тела.

- Уходить надо, - сказала Герта, еще раз сплевывая.

Сестра шагнула и попыталась осторожно отобрать табурет у Агнесс. Та вздрогнула, во взгляде появилась осмысленность и она, обмякнув, намерилась стечь на кровать. Стараясь предотвратить обморок, Гертруда несильно хлопнула ее по щеке. Кажется подействовало, во всяком случае девочка самостоятельно спустилась на пол и чуть пошатываясь утвердилась на ногах. И тут...

Вновь схватив табурет, она принялась с криками: 'Вот тебе! Вот!', - лупить по недвижному телу мужчины из деревни.

- Да хватит уже! Все! Успокойся! - старшая сестра вырвала у Агнесс из рук орудие мести.

Тогда девочка еще раз его пнула, и выкрикнула:

- Это он их сюда привел! - в глазах у нее стояли злые слезы, но она не ревела. - Он охотник за головами! Ненавижу!

Я подошла к Юзе.

- Кровью не истечешь? -