Судьба в наследство - Елена Александровна Ковалевская

комнату, из которой он появился. Там у камина сидела та самая молодая женщина, а вокруг стола, который стоял посреди комнаты, бегали дети.

Окинув все бешеными глазами, я подскочила к мальчишке и, схватив его одной рукой, прижала к себе. Женщина вскрикнула, мужчина рванулся ко мне, но я, отдернув плащ, показала рукоять фальшиона. Все замерли, только ребенок громко расплакался.

- Не говорите симеонцам, что мы оставили у вас лошадей! - выпалила я. Меня трясло от осознания, насколько жуткую вещь я сейчас совершаю. - Иначе!.. Иначе!.. Мне терять нечего! Слышите меня!

Женщина побледнела, умоляюще глядя на меня, мужчина же выставил вперед руки, словно показывая, что он безоружен.

- Я не могу, они сами найдут, - начал он.

- При нас на постой купец из Бараза отдавал шестерых скакунов! И еще я видела у вас стойлах породистых лошадей! Переставьте их! Вы слышите меня! Просто переставьте! А завтра наших коней уже не будет!

Не знаю, у кого больше было мольбы во взгляде, у матери смотрящей на свое дитя или у меня, когда я едва пыталась найти выход из положения.

В камине треснуло полено, пламя взметнулось ярче, и взгляд мужчины упал на мой залитый кровью поддоспешник. Он отшатнулся, сглотнул и посмотрел на меня расширившимися от страха глазами.

- Я не убийца, - почему-то ляпнула я, но, поправившись, добавила: - Это внутрицерковные дела, так что сами понимаете - мне действительно терять нечего.

Мужчина медленно, словно неохотно, кивнул.

- Постараюсь, - прохрипел он. - Все что смогу. Только не трогайте, - и ринулся из комнаты.

Ноги у меня задрожали, и я вынуждена была опереться о стол. Девчушка, что испугалась моего внезапного появления и спряталась под стол, сейчас вылезла, с другой стороны и бросилась под защиту матери. А мальчик тем временем исходил отчаянным плачем, ужом вертясь у меня в руках. Я чуть спустила его на живот, а левую руку положила на рукоять.

- Нет! - всхлипнула женщина, умоляюще протягивая руки ко мне. - Не надо!

- Стой, где стоишь, - наверное, мой голос был сродни камнепаду; слова такие же тяжелые. - Если все обойдется, я никого не трону, - и попыталась объяснить: - Просто у меня нет другого выхода.

Но женщине было все равно, какие у меня беды, главное чтобы я не тронула ее ребенка.

Томительно текли минуты, казалось, время тянется бесконечностью. Руки у меня уже затекли, а ребенок устал плакать, и теперь только жалобно всхлипывал, просясь к матери. Та же не отрывала от меня настороженного взгляда, при этом пряча за юбку старшую малышку.

Не знаю, сколько я так простояла, но вот скрипнула, отворившись, дверь. Я напряглась, неловко потянув клинок левой рукой из ножен; в дверях показался мужчина, позади него маячила старшая сестра. Я облегченно выдохнула, и спустила мальца на пол. Тот бросился к матери. Женщина схватила его и крепко прижала к груди.

Меж тем хозяин конюшен и Гертруда зашли в комнату. Я увидела, что Герта упирает мужчине нож в бок, фиксируя его за плечо левой рукой.

- Что? - с надеждой воскликнула я, глядя на сестру.

- Ушли, - ответила она коротко, - Но не знаю, поверили ли, - и подтолкнула мужчину, чтобы он подошел поближе ко мне.

- Вам это даром не пройдет, - севшим от напряжения голосом проговорил он. - Я...

Но Герта его чуть тряхнула, и он оборвал фразу.

- Нам в любом случае ничего даром не пройдет, - с безмерной усталостью ответила я. - А вот вам точно ничего не будет, если никто из ваших людей не доложит властям.

Дверь в очередной раз хлопнула, я мгновенно вздернулась, готовая к драке, но в комнату ворвалась Агнесс, волоча за собой Юзу за руку, как на аркане. Я ей пригляделась к сестре: она была бледной, на лбу выступила испарина. Женщина при виде вошедших вжалась в дальний угол, заслоняя собой малышей.

- Успокойтесь, ничего не будет, - как можно мягче постаралась произнести я. - Принесите нам таз горячей воды и ткань для перевязи. Пожалуйста, - но, видя, как она даже не двинулась, по-прежнему со страхом глядя на своего мужа, я добавила: - Дети останутся с ним. Сестра отпусти его.

Герта разжала руку, отпуская мужчину, и убрала нож от поясницы. Тот бросился к жене, обнял и стал нашептывать что-то на ухо.

- Слуг сюда не зови, не стоит, - с угрозой предупредила я.

Тогда хозяин нехотя отпустил супругу, и мягко подтолкнув к выходу, произнес: 'Я побуду здесь. Не бойся, иди'. Та, оглядываясь на мужа, покинула комнату.

Пока я общалась с супругами, Агнесс усадила Юозапу в кресло, расстегнула на ней жакет, чтоб той было не так жарко в натопленной комнате, а после напустилась на меня.

- Вы что здесь устроили?! - возмущенно начала она, уперев кулаки в бока. - Вы зачем ему ножом угрожали?! Здесь же маленькие дети!

- Успокойся, - постаралась урезонить я ее. - Так надо. Я после тебе все объясню.

- ТАК, - девочка выделила это слово особо, - нельзя поступать! Нельзя заставлять человека при помощи оружия. За такое злодеяние Господь накажет! Вы же сестры, как вы могли?!

- А ты бы предпочла оказаться на плахе или костре? - едко поинтересовалась Юозапа. Несмотря на кровопотерю, голос сестры по-прежнему был сварлив и полон яда.

Агнесс осеклась, чуть смутившись, но все равно с некоторым упорством дернула подбородком.

- Все равно это недопустимо. Не по Божьим законам.

Юза хрипло рассмеялась, словно ворона закаркала.

- Ты и Божьи законы? Ну, ну. Недавно кто-то утверждал обратное, - и, оборвав натужный смех, скривилась.

Девочка тут же бросилась к ней. Она заботливо отерла сестре выступившую испарину, расслабила шнурки подшлемника.

- Ей бы кольчугу снять, - обеспокоено выдала она и, обратившись ко мне, попросила: - Е... Сестра, помоги мне.

Я подошла и помогла освободить Юозапу сначала от жакета, кольчуги, а потом и от поддоспешника, оставив на ней только одну рубашку. На боку и животе она насквозь пропиталась кровью, которая подсохла, сделав ткань жесткой, словно суровое полотно.

Тут вернулась женщина, неся кувшин с горячей водой, следом