Судьба в наследство - Елена Александровна Ковалевская

Сестра видимо сначала собиралась мне что-то резко ответить, но потом только мотнула головой, мол давай.

Стянув свои перчатки, одна из них оказалась разрезанной на ладони (все-таки я не совсем ловко ударила по клинку), принялась за Юозапу. Усадила ее на поломанную кровать, шустро не взирая на гримасу боли, стянула с нее толстый зимний жакет, задрала подол посеченной на боку кольчуги, потом распахнула полы поддоспешника. Мама моя! А кровищи-то?! Рубашка спереди практически вся пропиталась. Осторожно выпростав и приподняв подол, я двумя пальцами раздвинула края раны, проверяя, насколько глубоко пропороли сестру.

- Тю! - обрадовано вырвалось у меня. Кожа оказалась рассечена где-то на мизинец по толщине, мышцы посечены, а больше ничего серьезного. Единственно плохо - крови много натекло.

Оглядевшись кругом, я увидела в углу наши сумки, бросилась к ним и достала сверток с чистыми тряпицами. Чуть смочив одну из них винным уксусом из фляжки, я протерла вокруг раны, а другую приложила к ней, наложив плотную повязку. Пока я возилась с сестрой, Гертруда с Агнесс собрали наши вещи, упаковав сумки. А едва закончила, мы осторожно двинулись вниз. Я и Герта шли первыми с оружием наголо.

- Плащи надо забрать, - напомнила мне старшая сестра. - А то мы все изгваздались, словно на бойне побывали, - я согласно кивнула. - Куда сейчас пойдем, - продолжила задавать вопросы она. Я задумалась.

А мы тем временем уже спустились по лестнице в зал. Там царил совершеннейший разгром: все перевернуто, на полу лежат тела братьев, а вот живых ни души. Даже хозяина нигде не видно. Но оно и понятно! У него тут, ни много, ни мало, церковников положили. Будь я на его месте, то драпанула бы из города, только пятки засверкали, и еще лет пять не возвращалась. Ему, если повезет, только вопросы не в самой мягкой форме зададут, а если не очень - то пособничество припишут и вся недолга.

Гертруда отлучившись на кухню, забрала наши сумки, что мы швырнули в угол, когда ворвались в трактир. Я же нырнула за стойку, в надежде ухватить еще какого провианта, ну или денег. Но не тут то было! Ни кусочка хлеба, ни монеты. Если с едой еще можно было предположить, что она вся на кухне хранилась, а вот насчет денег... Как бы не был напуган хозяин, убегал он, не потеряв головы. Герта вернулась, и мы тут же запахнулись в плащи, чтобы скрыть запачканную одежду.

- Куда сейчас пойдем? - еще раз задала тот же самый вопрос Юза, пока я пристраивала ее сумку себе на плечи. Агнесс мы тоже решили навьючить, оставив лишь раненую без поклажи.

- На конюшни, - нервно отрезала я. - Сейчас нам из города убраться надо как можно скорее. В любой момент еще братья нагрянуть могут. У нас здесь только шесть пустынников, значит, четверо где-то еще ходят. А если их не четверо, а четырнадцать ? Что тогда?

- Что, что... - передразнила меня Герта, - Вокруг города посты выставят, А потом каждую конюшню, каждый постоялый двор прочешут. Мы тут такое устроили!

- Их было тринадцать, - тихо вставила свое слово Агнесс. - Еще один инквизитор с двумя братьями в магистрат пошли, а двое - розыскные листы вешать. Я так боялась, что вас по ним уже нашли.

- Тогда чего стоим?! Расправы дожидаемся? - рявкнула на нас Юозапа. Несмотря на потерю крови, сестра была весьма агрессивна.

Вышли мы через задний ход, и поспешили в сторону конюшен. Нам следовало шевелиться как можно быстрее, время играло против нас. Как только обнаружат тела братьев и того деревенского охотника за головами, что привел их сюда, сразу поднимется знатный переполох. А уж насчет инквизитора я вообще молчу! Такое начнется, что хоть святых выноси!

Вечерело, вновь начало вьюжить, предвещая сильную метель ночью. Пока мы шли, на меня начало накатывать отчаяние. Во что мы ввязались?! Что делаем?! Кони уставшие, мы тоже едва ноги переставляем, а нам вновь надо в путь. И ведь ни спрятаться, ни остановится негде. Любой хозяин постоялого двора или таверны чаще всего сотрудничает с властями. Ни одной платой его не удержишь, чтоб не донес в магистрат. А не он, так прислужники разболтают. Ох, ну и попали мы - из огня, да в полымя!

Все еще не зная как поступить, мы все же дошли до конюшни на развилке, где утром определили на отдых скакунов. Сестры остались ждать за воротами, а я, придерживая плащ одной рукой изнутри, чтобы не распахнулся, пошла разыскивать хозяина. Конюшни оказалась большими, просторными. В воздухе пахло лошадьми, так что даже на морозе это хорошо чувствовалось. Только отсюда я видела то ли восемь, то ли десять ворот, ведущие в стойла, что выходили на эту сторону двора, рядом стоял амбар тоже не маленький. Но оно и понятно... Это ж какую прорву сена и овса надо, чтоб прокормить едва ли не табун лошадей?

Миновав все дворовые строения, я направилась прямиком в дом, чтоб оплатить фураж, который нам надо было взять с собой в дорогу. Сунулась сразу в сени, и крикнула:

- Хозяин?! Хозя-а-аин! Мне б расплатиться!

Мне на встречу выглянула девчушка лет четырех, а следом за ней пацаненок годика два. Их тут же затолкала обратно молодая женщина и, закутавшись в длинную шаль, вышла ко мне.

- Мне б расплатиться, - повторила я. - Нужно прямо сейчас уезжать. Да овса в дорогу закупить.

- Это к приказчику идите, - махнула она рукой. - Жиль вон там, в той сторожке находится.

Я кивнула, и направилась в указанную сторону. Не дошла я до приказчика буквально ярда четыре, как из сгущающейся темноты на меня налетела Гертруда. Ухватив за рукав, она потащила меня за угол.

- Там симеонцы к воротам пожаловали! Хозяина требуют!

- Искуситель и все его отродье! - ругнулась я, и бросив: - Прячьтесь где хотите, только не в стойлах! - кинулась обратно в дом.

Ворвавшись в сени, я рванула дверь на себя и влетела в небольшое помещение, из которой вело несколько дверей. Навстречу мне, натягивая жупон, вышел светловолосый мужчина с аккуратной бородкой. Не успел он рта раскрыть, как я с наскока втолкнула его обратно в