Последний Хранитель Империи – 3 - Сергей Леонидович Орлов

Мурад и Рита переглянулись, явно пораженные яростью в моём голосе.

— Ты же говорил, что контролируешь его… — осторожно начал Мурад.

— Не контролирую, — я покачал головой. — После нашей схватки он признал во мне какого-то своего «повелителя» из древних легенд. Я согласился использовать его флот против Фахима — это была военная необходимость. Но Австралиец зашел слишком далеко. Он превратил тактический союз в какой-то религиозный крестовый поход.

— Ты не виноват в его безумии, — Рита положила руку на моё плечо, но я покачал головой.

— Это не имеет значения. Пока Австралиец жив и действует как мой «слуга», каждая пролитая им капля крови будет на моей совести. Я должен остановить его.

— Ты едва держишься на ногах, — возразила Рита, но в её глазах читалось понимание.

Мурад внимательно наблюдал за нами:

— Твоё стремление достойно уважения, но разум должен возобладать над порывами. Новость о разрушении Аль-Мины разнесётся по всей Аравии быстрее пустынного ветра. Нам нужен план, а не героическое самопожертвование.

Рита сжала мою руку:

— Должен быть способ доказать всем, что Арсений не причастен к действиям Австралийца.

— Есть только один способ, — мрачно ответил Мурад. — Публично отречься от Австралийца и поклясться уничтожить его, даже ценой собственной жизни. А затем исполнить эту клятву.

Я молчал, глядя на медальон-татуировку, пульсирующую на моей груди. Внезапно в голове словно вспыхнул свет — настолько ясной стала идея, пришедшая ко мне.

— Нет, — я поднял глаза, и все в комнате замерли, увидев выражение моего лица. — Есть другой путь. И он, надеюсь, гораздо более действенный.

Глава 2

Урок

Рассвет над портом Аль-Мина начинался так же, как и тысячи раз до этого — золотистый диск солнца выплывал из-за горизонта, окрашивая воды залива в нежно-розовый цвет. Рыбаки уже возвращались с ночного лова, а торговцы расставляли товары на набережной, готовясь к новому дню.

Старый Хасан, потомственный смотритель маяка, протирал зеркала своего извечного поста, когда заметил на горизонте тёмную точку. Она росла, приближаясь, и вскоре превратилась в силуэт корабля. Необычного корабля — с серебристо-голубыми парусами, которые горели в утреннем солнце неестественным светом.

— Да минует нас кара небесная, — прошептал старик, нашаривая на груди талисман, оберегающий от дурного глаза.

Он знал эти паруса. Ещё неделю назад они были чёрными с красной каймой — фирменный знак Австралийца, наводивший ужас на торговые суда. Теперь же они стали голубыми, и это было новым символом опасности.

Слухи о переменах в пирате разлетелись молниеносно. Рассказывали, что после встречи с каким-то русским магом Австралиец помешался, объявил себя воином Синего Демона и начал топить даже те корабли, которые раньше мог пощадить за выкуп. Хасан слышал от прибывших вчера моряков, что теперь пират требует не золота, а присяги его новому хозяину. А тех, кто отказывается от этого предложения, ждёт жестокая смерть.

Хасан бросился к колоколу, чтобы подать сигнал тревоги, но застыл на полпути. За первым кораблём показался второй, третий… Он принялся считать, но сбился после двенадцатого. Такой пиратской флотилии Аль-Мина не видела за всю свою историю.

С внезапно одеревеневшими ногами старик всё же добрался до колокола и ударил в него что было сил. Набатный звон разнёсся над портом, и мгновенно сонная утренняя идиллия превратилась в панический хаос. Хасан знал, что городу не выстоять против такой армады, но можно было успеть эвакуировать хотя бы женщин и детей… Поэтому он продолжал бить в колокол, пока на горизонте медленно вырастала смертоносная голубая армада.

На палубе флагмана «Морской дьявол» Австралиец стоял, широко расставив ноги, словно врастая в корабль. Ветер обдувал его лысую голову, испещрённую шрамами, делая похожей на полированное боевое оружие. За две недели в нём произошла странная перемена — не внешняя, а внутренняя. Глаза, прежде холодные и расчётливые, теперь горели лихорадочным блеском одержимости.

Вместо привычной капитанской одежды его могучая фигура теперь была облачена в голубую мантию, перехваченную серебряным поясом, расшитым странными символами. На груди выделялся недавно отлитый медальон с изображением акулы — точная копия артефакта, который признал русского мага. Австралиец постоянно касался этого медальона, словно проверяя, на месте ли он, и каждый раз его губы искривлялись в подобии улыбки, холодной и пугающей даже видавших виды членов его команды.

— Приготовить корабли к боевому построению, — произнёс он, и его голос, усиленный Покровом, разносился над водой, достигая даже самых дальних судов флотилии. — Сегодня мы преподадим урок трусам и лицемерам. Тем, кто думает, что может отсидеться в стороне, пока другие проливают кровь. Тем, кто отказался признать власть Синего Демона.

Одноглазый Джек, старый боцман, нервно покосился на капитана. С того дня, как Австралиец встретился с русским магом, он изменился. Стал одержимым, фанатичным. Подавил попытку мятежа с невиданной жестокостью, перебив четверть собственной команды. А теперь вёл свой флот к нейтральному порту, который не поддерживал ни Мурада, ни Фахима.

— Капитан, — осторожно начал Джек, — в Аль-Мине много мирных жителей. Может, стоит ограничиться захватом кораблей Фахима?

Австралиец медленно повернулся к нему, и Джек отшатнулся, увидев его глаза — серебристо-голубые, с вертикальными зрачками, как у акулы.

— Нейтралитет — это трусость, Джек, — голос капитана был спокоен, что делало его ещё страшнее. — Трусость заслуживает только презрения. Нет нейтральных кланов. Есть те, кто с нами, и те, кто против нас. И последние должны быть стёрты с лица земли.

— Но дети, женщины…

— Их судьба меня не волнует, — отрезал Австралиец, и серебристая аура его Покрова вспыхнула ярче. — Те, кто согласится присягнуть Синему Демону, выживут. Остальные умрут. Таков мой закон, Джек. И мы — те, кто приведёт его в исполнение.

Он отвернулся, сигнализируя, что разговор окончен, и Джек отступил, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Капитан не всегда был таким. Жестоким — да, безжалостным к врагам — конечно. Но никогда прежде он не говорил с такой леденящей уверенностью о массовом убийстве мирных жителей и не требовал присяги какому-то Синему Демону. Это было… пугающе.

Австралиец поднял руку, и флотилия начала перестраиваться, формируя классическую атакующую дугу — полумесяц, который заблокировал выход из гавани.

Тем временем в самом городе царила паника. Торговцы спешно собирали товары, матросы пытались вывести корабли, но пути к отступлению уже не было — пиратский флот перекрыл выход в открытое море. Военный гарнизон города, никогда не отличавшийся численностью, выстраивался на стенах. Защитники знали, что у них нет шансов против такой армады, но были готовы дорого продать свои жизни.

Шейх Назим, правитель Аль-Мины, стоял на стене, наблюдая приближение