Последний Хранитель Империи – 3 - Сергей Леонидович Орлов

замерли десять лучших бойцов его команды, каждый — с обнажённым клинком и активированным даром.

— Капитан, — осторожно произнёс Одноглазый Джек, — они прибыли.

Австралиец не ответил, лишь слегка наклонил голову. Его взгляд был прикован к маленькой лодке, приближающейся со стороны берега. В ней сидели трое — два гребца и фигура, закутанная в тёмный плащ с капюшоном.

— Удивительно, — пробормотал боцман, — что Фахим рискнул явиться лично после всего, что произошло.

— Он не рискует, — голос Австралийца звучал странно отстранённо, словно его мысли были где-то далеко. — Он знает, что я не трону его… пока что.

Лодка приблизилась к борту «Морского дьявола». Один из гребцов поднял фонарь — условный сигнал, что они готовы подняться на борт. В ответ с корабля спустили верёвочную лестницу.

Закутанная фигура взлетела по лестнице, как морская птица по скалам. За ней, кряхтя и сопя, полез один из гребцов — долговязый тип в европейском костюме, который на верёвочной лестнице смотрелся как корова на дереве. Второй гребец остался в лодке, но активировал свой Покров — бурое свечение окутало его фигуру, как боевые доспехи. Недвусмысленный сигнал: «Только попробуйте что-нибудь выкинуть, и я вам покажу, на что способен».

— Австралиец, — фигура в плаще откинула капюшон, явив лицо Фахима. Несмотря на поражение в битве при Чёрных Скалах, шейх держался с прежней надменностью. Лишь свежий шрам на щеке и повязка на левой руке напоминали о его недавнем унижении. — Рад, что ты согласился на встречу.

Пират не ответил на приветствие, лишь окинул гостя холодным взглядом, в котором читалось безумие. Странное, тихое безумие человека, живущего в своей собственной реальности.

— Ты обещал доказательства, — сказал он наконец. — Доказательства того, что русский — самозванец.

Фахим позволил себе тонкую улыбку и сделал знак своему спутнику. Тот шагнул вперёд, и в свете корабельных фонарей стало видно его худое, аристократическое лицо с тщательно подстриженными усами.

— Хартингтон, — представил его шейх. — Британский консул и… знаток древних артефактов.

— Капитан, — кивнул англичанин. — Позвольте выразить восхищение вашим флотом. Мои соотечественники многое бы отдали, чтобы заполучить такого опытного морского волка на службу Короне.

Австралиец фыркнул:

— Я служу только Повелителю Глубин.

— Именно об этом мы и хотели поговорить, — Хартингтон раскрыл небольшой кожаный портфель, который держал под мышкой. — О Повелителе Глубин, наследнике Кровавого Буревестника… и о самозванце, выдающем себя за него.

Пират напрягся, его Покров вспыхнул ярче:

— Осторожнее в выражениях, англичанин. Я видел силу Повелителя собственными глазами. Видел, как медальон Кровавого Буревестника признал его.

— И никто не ставит под сомнение ваши убеждения, — поспешно сказал Хартингтон, доставая из портфеля пожелтевший свиток. — Но взгляните на это. Древний манускрипт из библиотеки Александрии, сохранённый в коллекции Британского музея. Настоящее пророчество о Повелителе Глубин.

Он развернул свиток, показывая странные символы и выцветшие иллюстрации. На одной из них было изображение существа, поднимающегося из морских глубин. С голубой кожей, покрытой чешуёй, и трезубцем в руке.

— Здесь сказано, — продолжил Хартингтон, указывая на строчки древнего текста, — что наследник Кровавого Буревестника вернётся из глубин океана, повелевая водами и морскими тварями. Он будет иметь «кожу цвета глубинных вод» и «голос, сотрясающий скалы». И главное — он будет владеть древним символом своей власти, Трезубцем Семи Морей.

Австралиец наклонился, внимательно разглядывая изображение. Его глаза лихорадочно блестели:

— И где этот трезубец сейчас?

Фахим и Хартингтон обменялись взглядами. Шейх кивнул, и англичанин вытянул руку вперёд. Его плащ колыхнулся, а вокруг ладони заклубилась черноватая аура — Покров Ворона, редкий даже среди британской аристократии. Тьма сгустилась, на секунду поглотив его руку, а затем рассеялась — и в пальцах Хартингтона материализовался древний трезубец с лезвиями, покрытыми странными письменами. Даже в неактивном состоянии от него исходила ощутимая аура силы, заставившая команду Австралийца отступить на шаг.

— Здесь, — торжественно произнёс он. — Трезубец Семи Морей. Реликвия, принадлежавшая великому Кровавому Буревестнику до его исчезновения. Артефакт, способный управлять морской стихией.

Австралиец потянулся к трезубцу, но Фахим жестом остановил его:

— Не так быстро, капитан. Сначала мы должны закончить наш разговор. Артефакт признаёт только истинного слугу Повелителя Глубин. Коснуться его может лишь тот, кто действительно предан древнему божеству.

— Я служил Повелителю всегда, — прорычал Австралиец. — Я очищал моря от скверны во имя его!

— Именно, — кивнул Фахим. — И потому тебя выбрали как хранителя этой реликвии. Но сначала ты должен понять, что русский юноша, за которым ты следовал — не настоящий Повелитель. Он лишь магически одарённый обманщик.

— Медальон признал его, — упрямо повторил пират. — Древний медальон Кровавого Буревестника, передававшийся из поколения в поколение.

— Потому что он украл древнюю магию, — вступил Хартингтон. — Использовал редкий дар, чтобы присвоить силы других. Взгляните на это.

Хартингтон извлёк из портфеля ещё один документ — новый, написанный на гербовой бумаге с печатью:

— Перехваченное донесение русского посла Зимина графу Давыдову, — голос англичанина стал вкрадчивым. — Здесь подробно описывается, как ваш «Повелитель» использует свой уникальный метод «синхронизации» — временно ворует силу других магов, присваивая их способности. Посол восхищается этим русским изобретением и рекомендует использовать его против британского влияния! — Хартингтон развернул бумагу. — Видите? Он не обладает божественной силой, он просто мастерски крадёт чужие Покровы.

Австралиец нахмурился, его рука машинально потянулась к медальону на груди — точной копии того, что признал русского. Сомнение впервые промелькнуло в его глазах.

— Почему я должен вам верить? — спросил он после паузы. — Вы — враги Повелителя. Вы сражались против него.

— Нет, — покачал головой Фахим. — Мы сражались против самозванца. И у нас есть неопровержимое доказательство его обмана.

Он достал из-за пазухи запечатанное письмо:

— Это послание от того, кто находится в ближайшем окружении Вольского. Тот, кто видел, как он смеётся над твоей преданностью и называет тебя «полезным фанатиком».

Австралиец взял письмо, разломал печать и развернул лист. По мере чтения его лицо каменело, глаза наливались кровью, а серебристая аура Покрова начала пульсировать всё сильнее, словно отражая бурю внутри. Когда он дочитал до конца, то застыл, словно громом пораженный, ещё не доверяя тому, что увидел.

— Полезный фанатик на службе русских интересов, — процедил он наконец, голосом настолько тихим, что Фахим и Хартингтон подались вперёд, чтобы расслышать. — Моей верой… просто воспользовались?

Он поднял глаза — в них читалась такая ярость, что даже Хартингтон невольно отступил на шаг. Огромные руки пирата смяли письмо в комок, а потом разорвали его на клочки одним судорожным движением.

— Документы могут лгать, — осторожно продолжил Хартингтон. — Но древние артефакты никогда. В пророчествах сказано, что истинный Синий Демон может пробуждать Трезубец Семи Морей одним своим присутствием. Сейчас артефакт спит — защитные печати не дают ему пробудиться