Корона лжи (ЛП) - Вест Анника

Я повторила:

— Я не твоя родственница. Я сирота с ангельской кровью, которую ты нашел, когда мне было десять лет, и отправил в приемную семью. С тех пор ты материально меня обеспечиваешь.

— Хорошая девочка. Я доверяю твоим суждениям. Если ты не чувствуешь себя в безопасности, подай рапорт.

Я прокомментировала:

— Честно говоря, я удивлена, что ты это предлагаешь. Ты, должно быть, напуган.

— Твоя жизнь стоит риска, Грэй. Держи меня в курсе. Если через месяц от тебя не будет вестей, я тебя найду.

Вызов закончился.

— Пока, пап, — прошептала я.

Внезапно я почувствовала себя очень, очень уставшей. Жить такой скрытой жизнью было нелегко. Я не высовывалась, работала в кафе на полставки и брала случайные подработки, чтобы оплачивать квартиру.

Как и все его благотворительные подопечные, отец ежемесячно перечислял на мой счет небольшую сумму наличными. Я просила его прекратить это, когда мне исполнилось шестнадцать, но он сказал, что если я буду отличаться от других, это вызовет подозрения у тех, кто слишком пристально за мной наблюдает. Раз в месяц мы разговариваем друг с другом по зашифрованной линии в течение пяти минут.

Даже когда я пряталась и жила осторожно, мне все равно приходилось оглядываться через плечо.

Дверь открылась, и передо мной появилась Азра. У нее было свирепое выражение лица, в котором чувствовалась защита. Доброта. Любовь.

— Ты звонила своему отцу.

— Откуда ты знаешь?

— Это единственный звонок, ради которого ты приходишь сюда. — со своей обычной плавной элегантностью она опустилась рядом со мной. Ее янтарные глаза, с узкими зрачками, прожигали мою душу. Искали ответы.

Она была единственной, кто знал обо мне все. Знала, кем я была.

То, кого следовало убить еще до того, как оно сделает вдох.

То, что моя мать решила сохранить и вырастить.

То, от чего моя мать решила отказаться и забыть совсем.

Наполовину ангел. Наполовину демон.

Живое преступление.

Глава 3

Я рассказала Азре все, включая предложение моего отца о том, как справиться с возможным преследователем-демоном.

Пока я говорила, она стояла с каменным лицом и не мигая смотрела на меня. Единственным признаком ее гнева было легкое рычание, вырвавшееся из глубины горла.

Когда я закончила, она сказала:

— Если бы могла превратиться в леопарда, я бы разорвала этого ублюдка.

— Это и есть настоящая любовь, — вздохнула я.

— Не шути так, Грэй.

— Что мне еще остается делать, Азра?

Она фыркнула и повернула голову, теперь уже беспокойно ерзая.

— Присутствие этого придурка будет держать меня в напряжении до конца дня. Я отпугну клиентов.

Ее изогнутые клыки начали вылезать наружу.

Похлопав ее по коленке, я пообещала:

— Я поработаю за прилавком…

— Нет. Ты останешься в подсобке, а потом пойдешь со мной домой, пока он не оставит тебя в покое или не будет арестован.

— У меня назначены встречи на два и пять часов.

Она прошипела:

— Тебе не пришлось бы ходить на встречи, если бы ты проглотила свою гребаную гордость и жила бы с нами.

Мы не станем снова заводить этот разговор.

— Это окончательное решение. Я не собираюсь мешать вам с Далией. Я останусь на несколько ночей, если понадобится, и все. Ты меня не переубедишь.

— Ты ясно дала это понять.

Я не принимала гнев Азры близко к сердцу. Она яростно защищала тех, кого любила, и так и не смогла простить мне переезд. Три человека — это слишком много для двухкомнатной квартиры.

Я крепко ее обняла. Волосы Азры защекотали мне шею и щеку.

— Люблю тебя, Котенок.

Она уткнулась носом мне в шею.

— Я тоже тебя люблю, Голубка.

Отстранившись, она взъерошила мои волосы и подняла меня на ноги.

— Хорошо. Я прослежу, чтобы этот чувак и шагу не ступил в кафе, а ты будь осторожна, когда идешь на работу. Если думаешь, что он последует за тобой, не ходи в укромные места. Оставайся на виду. Держись в толпе.

— Договорились.

К нашему облегчению, когда мы вышли из подсобки, преследователь исчез. Но это облегчение длилось недолго, когда я представила, что он может быть за любым углом. Поджидает в любом переулке или магазине на улице.

Терять бдительность было нельзя.

— Где ты, придурок? — пробормотала я. Моей магической интуицией было нелегко управлять, и, если я хотела выследить преследователя, мне понадобится его вещь.

Насколько я знала, он мог быть совсем рядом, голый и качающийся на балконе. Или он мог быть в двух кварталах отсюда, уходя от меня навсегда.

Рисковать было не по мне, главное — безопасность. Иногда приходилось рисковать ради осторожности. В этом не было особого смысла, но так мне легче сделать следующий выбор.

Я перебежала через улицу к столику преследователя и взяла монету из денег, которые он оставил за чаевые и счет. Одного четвертака было достаточно, если он находился у него в течение нескольких часов.

Но, когда я вернулась в кафе, у меня уже не было времени это проверить. Моя следующая встреча состоялась раньше.

Женщина с небесно-голубой кожей и черными глазами ждала у моего столика, за ее спиной на поводке сидел белый пудель. Ей нужна была моя помощь в поиске ее непутевой сестры, которая сбежала из дома неделю назад.

Она предложила мне нестиранную майку, которую я понюхала.

Это была единственная афера, которую я провернула. Все мои клиенты думали, что я какой-то оборотень с отличным нюхом.

Ложь была настолько легкой, насколько это было необходимо. Божественная магия была строго физической. Люди с божественной кровью могли манипулировать огнем и водой. Изменять погоду. Создавать иллюзии. Превращать свои тела в животных.

Они не могли отслеживать с помощью необработанной магии.

Если бы я показала, как работает моя сила, то сразу же раскрыла бы свою испорченную родословную.

Я еще раз глубоко вдохнула, делая вид, что принюхиваюсь. Все, что я могла почувствовать, это выцветшие духи и немного пыли, но женщина смотрела на меня с надеждой.

Некоторые люди чувствовали себя виноватыми из-за таких вещей. Но не я. Не имело значения, как я нахожу материал. Клиентов волновали только результаты, а не средства.

Ложь имеет значение только в том случае, если она причиняет вред.

Я вернула одежду обратно. Клиентка не заметила, что магия пульсирует в моем теле и обволакивает рубашку. Впитывая сущность ее сестры, я отдала только одну команду:

«Найти хозяина».

Магия свернулась вокруг приказа и связала его с рубашкой. Как нить, вплетенная в мою кожу, мышцы и кости, ответ начал тянуться ко мне.

— Хорошо. Я уловила ее запах. Пойдем.

Она злилась, что мы не можем поехать на метро, но с моей магией лучше ходить пешком. Может быть, когда-нибудь я буду предлагать бесплатные велосипеды, и нам не придется обходить весь город пешком. Ее маленький пудель цокал когтями за нами, пока мы шли по улицам, следуя за сверкающей розовой нитью магии.

К счастью, наши поиски прекратились на границе Бронкса.

Женщина поменьше, с такой же синей кожей, сидела на скамье, покрытой плесенью. В ее темных глазах читалась пустота. Ее штаны были испачканы и порваны: ноги голые.

Она сидела на солнце и все равно дрожала.

Во мне вспыхнула ярость. Через что бы ни прошла эта женщина, это был ад.

— Вот, — сказала моя клиентка с волнением в голосе. Она протянула стодолларовую купюру. — Пожалуйста, никому не говорите…

— Я никогда не делаю этого. — я выплюнула эти слова, как будто они были ядом. Горло жгло от яда. Я не умела общаться с людьми. Никто не назвал бы меня сочувствующей или теплой. Но ничто не вызывало во мне такого гнева, как вид чьих-то страданий.

Купюра дрожала в ее пальцах. Ее губы были крепко сжаты, как будто она старалась сдержать их дрожь тоже.

«Возьми деньги, Грэй. Просто возьми. Это твоя работа».

— Надеюсь, тебе больше никогда не придется меня нанимать, — сказала я ей, выхватывая деньги и засовывая их в карман. Она поняла, что я имела в виду. Мои услуги нельзя было назвать манерными, но я не была врачом.