Пусть люди вымрут! - Роман Никитин

Он не делился «сдвинутыми» мыслями. Ни с кем, даже с близкими. Исключение — тот случай в Сицилии. От Ежика вообще сложно что-то скрыть, специальность у нее такая. Тогда девушка сразу ощутила, что с ее другом происходят какие-то странные вещи. Удалось отболтаться, притворившись, будто вдруг поплохело от неподвижности земли под ногами. С некоторыми такое действительно случается.

Стук в дверь оторвал Флавия от воспоминаний, столь глубоких, что римлянин не сразу услышал удары. Когда Флавий разрешил войти, легкое постукивание уже переросло в настойчивую молотьбу.

− Не помешаю, герой?

Легка на помине. Ежик.

Потому что симпатичная и колючая. Вообще-то, ее зовут Лиза, имя дали приемные родители, также именовали девушку и в Школе. Но только не Флавий, кому девушка сразу и навсегда показалась Ежиком. Оправдывал прозвище и характер: колючий, резкий, нервный. Ежик могла в любой момент свернуться в неприступный клубок, и любое поползновение на ее самостоятельность встречало мощный отпор. Хрупкая и совсем неженственная фигура девушки не раз становилась причиной комичных конфузов любителей однополой любви. Среди аристократии и военных в последние годы модно увлекаться мальчиками, Ежик же (как и Флавий) этого решительно не понимала.

А еще была она Ежиком из-за своей прически. Лиза принципиально стриглась очень коротко, так, что жесткие черные волосы всегда щетинились в разные стороны. Родом девушка откуда-то с заокраинного востока, далеко из-за пределов как цивилизованной Ордынской Руси, так и бескрайних варварских степей царства Великого Могола. Каким ветром эту хрупкую азиатскую дикарку занесло в просвещенный Рим, не знал никто. Лиза сама не говорила, а кто спрашивал — ответа не получал.

− Весь поток о твоей драке на болоте только и судачит, − проинформировала Ежик. − Тебя теперь зовут мучным червяком. Конечно, исключительно любя.

Узкие глаза девушки озорно блеснули, и Лиза запрыгнула на подставку для мечей, пустую по случаю окончания учебы. Клинки Флавий сдал в оружейную еще перед экзаменами.

− Пусть назовут хоть амфорой, дерьмом бы не заливали, − буркнул Флавий. Ему вспоминать о схватке было неприятно.

− Э-э! Что за настроение, господин младший трибун! Дай-ка я тебя подбодрю!

Флавий признался, что сейчас не в настроении. И вообще, он не собирается снова убирать старательно заправленную с утра кровать, а кроме того, все-таки устал после боя.

− Слушай, похотливый самец, я что, похожа на легионную деву услад? — нахмурилась Ежик. − О, великий мучной червь, выползающий из болота и пожирающий циркулистов, я вовсе не хотела упасть перед тобой на спину! Я, великий, лишь хотела донести до твоего червячества, что сам Легат Клавдий поручил внести твой бой в Энциклопедию боевого опыта! А механики из столицы теперь ломают голову — как бы увеличить маневренность и подвижность циркулиста в боевом облачении и усовершенствовать выпускной клапан. А кроме того, поток отработавшего воздуха теперь решено использовать как дополнительное оружие!

Флавий молчал, и Лиза уже спокойнее продолжила:

− Рэм, да тебя теперь на руках носить будут, а механики наверняка подкинут халтуру по испытанию этих дурацких дисковых резаков… Вот. А я, дура, теперь буду бояться, что какой-нибудь дебил-коротышка случайно распилит тебя на две неравные половины. И мне, конечно же, достанется худшая. Которая с головой…

Флавий внимательно оглядел Лизу, словно впервые увидел.

Между ними сразу после знакомства прописалось негласное соглашение: никаких собственнических привязанностей. У молодых, не разменявших и третий десяток лет ребят было все, чтобы влюбиться друг в друга по уши, тем более гормоны играли боевой гимн по восемнадцать часов в сутки. Но что такое влюбленная парочка на потоке, оба представляли хорошо. И так случилось, что после двух-трех скандалов со слезами и сведенными в судороге скулами, между молодыми установилось то равновесие в отношениях, которое устраивало обоих. Они регулярно встречались, иногда ночевали друг у друга, не избегали интрижек на стороне и при этом умудрялись сохранять какую-то странную, противоестественно постоянную близость в чувствах. Вроде как и не вместе, но совершенно точно не порознь. Сам Флавий так и не смог понять, что же все-таки связывает с Ежиком, но ему нравилось положение вещей. И вроде бы, девушка разделяла позицию. Но сейчас показалось, что голос подруги дрогнул. Ранее за Ежиком такого не водилось, и Флавий решил уточнить:

− Или мне кажется, или в твоем голосе появились какие-то странные нотки, Ежик? Мы же, вроде бы, договорились…

− Нет никаких ноток, здоровяк! Победитель болотных тварей!

Лиза вспыхнула до корней коротких волос.

− Если хочешь знать, я зашла попрощаться. Завтра у меня испытательный рейд в Галлию, а некоторые повелители мучной пыли думают только о себе, своих проблемах, своей неудавшейся карьере старшего трибуна, а в придачу еще и нотки выискивают! Иди ты сам знаешь куда, Рэм Флавий Александр! Удачи в поединках с жабами!

Ежик тряхнула головой и спрыгнула с места. Несчастная подставка для мечей схлопотала незаслуженный пинок, и не успел Флавий ничего сказать, как Ежик захлопнула дверь с той стороны. Стальная стойка еще немного покачалась в шатком равновесии и с диким звоном грохнулась на пол.

«Колокол во здравие идиота», − подумал Флавий.

Пришлось со стыдом себе признаться, что события последних дней напрочь выветрили из памяти собственное же обещание проводить девушку до границы с Галлийской провинцией, как бы не сложился собственный выпускной экзамен.

Зад Фортуны медленно удалялся от Флавия все дальше и дальше.

Любое обучение чем-нибудь да заканчивается. Только мудрецы проповедуют вечную учебу у Жизни. В реальном же мире время — драгоценность похлеще жемчугов с алмазами. Ты сначала учишься, потом получаешь полномочия, и уж потом, в рамках этих полномочий, доучиваешься сколько тебе надо.

Школа для Флавия закончилась. Он не стал подавать заявление на сверхсрочные курсы. Надо дать себе отчет: после проигранной схватки он уже не станет спокойно зубрить предметы, лелея тщетную надежду на повторные экзамены. Посему Флавий забрал бумаги из канцелярии, наскоро попрощался с мастерами, и замок Сант-Элия пополнил число своих выпускников на один. До призыва в действующую армию на должность младшего трибуна у Флавия еще два месяца. Уйма времени.

Сначала он собирался повидать родных. Если так назвать семью, приютившую вихрастого мальчишку. Да и то не по своей воле, а по поручению протектората деревни, которая для маленького беспризорника стала домом. Из Сант-Элии до нее семьдесят миль по отличным дорогам. Ровно на полпути — Святой христианский Рим и Престол. Когда еще выберешься в столицу в ранге молодого офицера? Да еще с солидными отпускными из казначейства Школы? Посему Флавий сначала устремился в Столицу мира, а уж затем до дома, и далее — по южным землям полуострова.