Вопросительные знаки в «Царском деле» - Юрий Жук

Теперь почва для убийства Царской Семьи была, практически, полностью подготовлена. А упомянутая ранее вялость германской дипломатии только ускоряла движение запущенного и уже начинавшего набирать обороты механизма цареубийства. А раз так, то с арестованными Романовым теперь можно было больше не церемониться. Тем более, что обстановка для этого складывалась как нельзя более выгодная. Ибо перед лицом мировой общественности всегда можно было заявить, что в связи с «мятежом чехословаков» советские правительственные круги не имеют прямой телефонно-телеграфной связи с Уралом.

А для того, чтобы оградить себя лично и правительство В. И. Ленина от каких-либо возможных в дальнейшем нападок, Я. М. Свердлов рекомендует Ф. И. Голощёкину устроить в Екатеринбурге что-то типа суда над Николаем II, в свою очередь прекрасно понимая, что таковой никак не может состояться по целому ряду причин. Ну, а в случае, если так всё же не получится, предлагает уральцам действовать по обстоятельствам или по собственному сценарию, то есть, попросту говоря, даёт тем самым своё молчаливое согласие на уничтожение бывшего Государя.

И подтверждение сему – воспоминания бывшего Члена Коллегии Уральской Областной ЧК М. А. Медведева (Кудрина), который так излагал данную ситуацию, происходившую на заседании Коллегии УОЧК:

«Когда я вошел, присутствовавшие решали, что делать с бывшим царем Николаем II Романовым и его семьей. Сообщение о поездке в Москву к Я. М. Свердлову делал Филипп Голощекин. Санкции Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета на расстрел семьи Романовых Голощекину получить не удалось. Свердлов советовался с В. И. Лениным, который высказался за привоз царской семьи в Москву и открытый суд над Николаем II и его женой Александрой Федоровной, предательство которой в годы Первой Мировой войны дорого обошлось России.

– Именно всероссийский суд! – доказывал Ленин Свердлову. – С публикацией в газетах. Подсчитать, какой людской и материальный урон нанес самодержец стране за годы царствования. Сколько повешено революционеров, сколько погибло на каторге, на никому не нужной войне! Чтобы ответил перед всем народом! Вы думаете, только темный мужичок верит у нас в “доброго” батюшку-царя? Не только, дорогой мой Яков Михайлович! Давно ли передовой наш питерский рабочий шел к Зимнему с хоругвами (хоругвиями. – Ю. Ж.)? Всего каких-нибудь 13 лет назад! Вот эту-то непостижимую “рассейскую” доверчивость и должен развеять в дым открытый процесс над Николаем Кровавым…

Я. М. Свердлов пытался приводить доводы Голощекина об опасностях провоза поездом царской семьи через Россию, где то и дело вспыхивали контрреволюционные восстания в городах, о тяжелом положении на фронтах под Екатеринбургом, но Ленин стоял на своем:

– Ну и что же, что фронт отходит? Москва теперь – глубокий тыл, вот и эвакуируйте их в тыл! А мы уж тут устроим им суд на весь мир.

На прощанье Свердлов сказал Голощекину:

– Так и скажи, Филипп, товарищам: “ВЦИК официальной санкции на расстрел не дает”»[61].

В свою очередь, ничего не знавшие об этом уральцы разрабатывают собственный план ликвидации Романовых.

А планы сии зрели давно… Так, ещё в апреле 1918 года, во время перевода части Царской Семьи из Тобольска в Екатеринбург, готовилась Её ликвидация в пути следования, которую должна была совершить часть отряда С. С. Заславского, действующего под видом «белогвардейской банды», имевшей целью «отбить Романовых». А в ходе несомненно возникшей бы перестрелки, Государь, Государыни, Их Дочь Мария, а также следовавшие с Ними слуги должны были быть убиты. Ну, а далее, как говорится, в лучших большевистских традициях, – газетная шумиха о срыве очередного контрреволюционного заговора…

«Мы считали, – вспоминал впоследствии А. Г. Белобородов, – что, пожалуй, нет даже необходимости доставлять Николая II в Екатеринбург, что, если представятся благоприятные условия во время его перевоза, он должен быть расстрелян в дороге. Такой наказ имел Заславский и все время старался предпринимать шаги к его осуществлению, хотя и безрезультатно»[62].

Когда же эти планы были сорваны Чрезвычайным Комиссаром ВЦИК и СНК В. В. Яковлевым (К. А. Мячиным), уральцы с целью получения «неопровержимых улик контрреволюционного заговора» затевают новую «игру» с подмётными письмами от имени некоего «Офицера». Однако Царская Семья на провокацию не поддалась и наотрез отказалась содействовать «тайной офицерской организации» в деле Её похищения. Посему, потерпев фиаско и в этом деле, уральцы прекращают переписку, видя её дальнейшую бесполезность. И, тем не менее, в их руках всё же остаётся переписка «Романовы» – «Офицер», которая в дальнейшем будет представлена центральной власти в качестве основного подтверждения существовавшего «монархического заговора». (О переписке «Романовы» – «Офицер» более подробно будет рассказано в главе 5 «“Белогвардейский заговор”: а был ли он?»)

Но, вернёмся вновь к моменту приезда Ф. И. Голощёкина в Екатеринбург. Думается также, что, обсудив вопрос уничтожения Романовых во всех его аспектах, «товарищ Филипп» (партийная кличка Ф. И. Голощёкина) получил от Я. М. Свердлова устные инструкции, согласно которым он должен был действовать в том или ином случае по возвращении на Урал.

Ну, а то, что Я. М. Свердлов, следуя прямому указанию В. И. Ленина, рекомендовал «товарищу Филиппу» устроить, в первую очередь, публичный суд над Николаем II и провести его в столице «Красного Урала» (что, собственно говоря, косвенно подтверждается приведённым ранее отрывком из воспоминаний М. А. Медведева (Кудрина)), претворяя тем самым в жизнь Постановление СНК Р.С.Ф.С.Р. за № 59 от 29.01.1918 г. (на заседании СНК Р.С.Ф.С.Р., состоявшемся в этот день, рассматривался вопрос «О переводе Николая Романова в Петроград для предания его суду»[63]) и Постановление СНК Р.С.Ф.С.Р. за № 66 от 20.02.1918 г. (в котором предлагалось: «…Поручить Комиссариату Юстиции и двум представителям Крестьянского съезда (имелись в виду резолюции этого съезда, требующие суда над Николаем II. – Ю. Ж.) подготовить следственный материал по делу Николая Романова. Вопрос о переводе (имелся в виду перевоз всей Царской Семьи из Тобольска в Петроград. – Ю. Ж.) Николая Романова отложить до пересмотра этого вопроса в Совете Народных Комиссаров. Место суда не предуказывать (так!) пока»[64]), а также Постановление НКЮ Р.С.Ф.С.Р. от 4.06.1918 г. (На заседании Коллегии НКЮ Р.С.Ф.С.Р., состоявшемся в этот же день, было вынесено решение о делегировании в распоряжении СНК Р.С.Ф.С.Р. «в качестве следователя т. Богрова», главной задачей которого предопределялся сбор материалов следствия, необходимых к представлению на готовящемся процессе над Николаем Романовым[65]).