Великая охота на ведьм. Долгое Средневековье для одного «преступления» - Людовик Виалле

эту должность с 1612 по 1630 год. Однако и в Бамберге, и в иных городах методичные преследования не могли осуществляться без участия советников власть имущего, без юристов, взваливших на себя должность «комиссаров ведьм» (Hexenkomissare), и без участия клики мелких бюрократов, которые по примеру своих начальников делали карьеру на местах, а также без активного сотрудничества политической и городской элиты, которая при попытке воспротивиться преследованиям сама становилась их объектом.

Дом допросов и пыток, «Дом злодеев (колдунов)» (Malefi zhaus) или «Дом колдунов» в Бамберге, предназначенный для «наказания и обращения» – как сообщает эта гравюра 1627 г. – почти трех десятков узников (Университетская библиотека Эрлангена-Нюрнберг, A III 66)

В Баден-Вюртемберге, равно как и в епископстве Бамберг, в 1620-е годы умножились аресты влиятельных горожан. Под пыткой богатые вели себя точно так же, как и бедные: называли имена, которые первыми пришли им в голову. Однако можно предположить, что подобные признания не были полностью спонтанными, ибо перспектива раскрыть дьявольский заговор, куда замешана местная элита, не могла оставить охотника равнодушным. Сомнительно, однако, чтобы подсудимые безоговорочно указывали на зал заседаний Совета как на место сатанинских сборищ.

Общеевропейское явление

Британские острова и Новая Англия

По сравнению с жестокими гонениями, происходившими в германском мире и вдоль широкой полосы, проложенной по маршруту «хребта католицизма» (выражение, придуманное Рене Тавено, позволяет обозначить фронт, вдоль которого, от центральной Италии и до Северного моря, Рим организовал отпор протестантизму), на других европейских просторах охота проходила не столь яростно, хотя нельзя сказать, что там ведьм не преследовали вовсе. Преследования происходили волнами, чуть позже, и в целом уничтожили меньшее число жертв, однако отмеченные вспышки ярости надолго сохранились в коллективной памяти, тем самым еще прочнее укореняя ведовство в туманных образах европейского воображаемого.

Мы не собираемся исследовать каждый уголок старого континента и составлять каталог процессов и костров, а хотим всего лишь в общих чертах сформулировать наше ви́дение явления. Дополняя материалы коллоквиума, состоявшегося в Стокгольме в 1984 году и впервые опубликованные на шведском языке тремя годами позже, издатели тома «Ведовство в Европе на заре нового времени»* попытались привести в равновесие историографическую дискуссию, выделив центр – Франция, Германия, Северная Италия, Британские острова – и «периферии», в данном случае средиземноморские, северные и восточные регионы Европы. Британские острова своим выделением в центр охоты обязаны солидным работам Алана Макфарлейна, Кейт Томас и их учеников. Однако ряд мнений, опирающихся на более поздние исследования (а именно авторов тома под редакцией Брайана П. Левака, «Оксфордский справочник ведовства»*), позволяют, скорее, сблизить их с другими регионами, нежели с франко-германским ареалом, и поместить между центром и периферией.

В Англии Witchkraft Act от 1542 года, где ведовство расценивается как преступление, наказываемое смертью, стал первым переломным моментом в охоте на ведьм. Его следует поместить в контекст последних лет правления Генриха VIII, отмеченных особой жестокостью власти и разрывом с Римом: «защитник веры», враждебной Лютеру, король, однако, предпочел выйти из-под железной руки папской власти, став единственным главой английской церкви, которую стали называть «англиканской». Скорее всего, подобное потрясение вызвало среди населения определенную растерянность, способствующую обращению к другим посредникам, нежели клирики, и Witchkraft Act явился прежде всего оружием против любого противодействия политике короля. Кроме того, он вписывался в естественную склонность гражданских властей протестантских стран издавать законы против оскорбления морали, беря на себя роль или даже возлагая миссию, которую последние века Средневековья доверяли католической церкви как независимому институту. Так, Buggery Act, принятый английским парламентом в 1533 году при правлении все того же Генриха VIII, сформулировал первый обнародованный гражданской властью закон против преступления содомии, иначе говоря, гомосексуальности, которую следовало наказывать «смертной казнью через повешение».

В 1547-м Эдуард VI упразднил Witchkraft Act, но королева Елизавета I – дочь Анны Болейн, второй супруги Генриха VIII, которой тот в 1536 году велел отрубить голову, чья сводная сестра Мария Тюдор во время своего правления вновь бросила Англию в объятия католицизма, в 1562 году обнародовала новый Акт. Тремя годами ранее она восстановила в несколько измененной форме «Акт о Супрематии» (1534), провозглашавший английского монарха единственным и верховным главой церкви в королевстве; последовали суровые гонения на католиков. В таком контексте охота на ведьм и колдунов оживилась, достигнув своего пароксизма при правлении Якова I Стюарта (1603–1625) и в первой половине XVII века; однако все соглашаются с тем фактом, что в Англии, как и в Шотландии, эта охота была значительно менее интенсивная, чем на континенте. В конце Средневековья еретическая почва Англии не была подготовлена таким же образом, как в Европе, папская инквизиция не могла развернуться, и инквизиционная процедура не получила поддержки, по крайней мере во всей своей полноте.

Распространение и признание «совокупной концепции колдовства» были ограничены, в частности, вера в шабаш хотя и присутствовала, но не позволяла придавать травле массовый, можно сказать, эпидемический характер, который она приобрела по ту сторону Ла Манша; столь же редким являлось и применение пытки во время судебного следствия – на нее следовало получить разрешение у Приватного совета (Privy Council), состоявшего из окружения суверена, в рамках государственных дел. Размах гонений на ведовство в Шотландии всегда превосходил английские масштабы охоты на ведьм, что в основном объясняется различиями между двумя королевствами в области отправления правосудия, равно как и более сильным давлением на гражданские власти со стороны духовных лиц.

Несомненно, именно с религиозной точки зрения следует рассматривать случай, произошедший в Новой Англии на северо-востоке нынешних Соединенных Штатов, где охота свирепствовала так же, как и в Шотландии. «Новые Иерусалимы», колонии, основанные там английскими пуританами, стали местом, где реформа и надзор за моралью в полной мере участвовали в политическом построении общин. Наверное, в этом и заключается ирония Истории, что такой штат, как Массачусет, символ передовой Америки, некогда являлся территорией самых яростных преследований ведовства на новом континенте. Основная, точнее, самая известная глава этих преследований написана между январем и октябрем 1692 года в городке Сейлем (Salem Village) (сегодня город Денвер), где пятнадцать молодых девушек заявили, что они одержимы демоном, а ближайший город Salem Town, место проведения процесса, оказался в эпицентре настоящих катаклизмов, распространившихся на соседние общины, вплоть до самого Бостона. Итогом этого дела стала двадцать одна казнь, десятки людей были брошены в тюрьмы – из них пятеро умерли, – букет толкований велик и плотно связан: Сейлем стал плавильным котлом (вспомним знаменитую пьесу Артура Миллера «Суровое испытание»), где страхи и одержимость совпали с обострением