Великая охота на ведьм. Долгое Средневековье для одного «преступления» - Людовик Виалле

В реальности власть в регионе распределялась между швейцарскими городами, стремившимися расширить свое влияние на прилегающую сельскую территорию французского королевства, развивавшегося в сторону абсолютизма, и герцогами Савойскими, чьи владения в XV–XVII веках являлись настоящим королевством, раскинувшимся от Шамбери до Турина и от озера Леман до Средиземного моря и очень привлекательным для соседей. Мы постараемся окинуть эту территорию беглым взглядом, игнорируя многочисленные специфические черты и нюансы, которые препятствуют выявлению основных черт и обобщению явления на уровне Европы; затем, познакомившись с частью галлюцинаций, участвовавших в изобретении преступления ведовства, попытаемся разобраться в механизме, который, питаясь тысячами человеческих жизней, сконструировал истину, чаще всего приводящую к смерти, и затронем вопрос о значительном преобладании среди жертв женщин.

Французский и германский мир: государства безумия, похвала государственному интересу

Дурной плод, рожденный бедствиями эпохи? Охота на ведьм и коньюнктура

В результате охоты в Вале, начатой в 1428 году, погибло примерно от 100 до 200 человек. В Дофине 71 % из 363 человек, подвергшихся преследованиям в промежутке между XIV и началом XVI века, были схвачены в основном в период с 1424 по 1445 год, и, скорее всего, мало кому из них удалось избежать смерти. В протоколах процесса нотабля из Ла Рошели Пьера Менара, представшего перед судом Парижского парламента в 1446 году, говорится, что недавно сожгли двух ведьм, чье дело было рассмотрено епископом Сента. В 1453 году жители Марманда (деп. Ло-и-Гаронна) подняли мятеж, обвиняя десяток женщин в том, что они своим колдовством вызвали эпидемию; материалы тогдашнего суда показывают, что в середине XV века гонения на ведовство постепенно стали оставлять кровавые следы на западе Франции, не достигнув, однако, размаха преследований, начинавшихся в Альпах.

В момент начала охоты регион западных Альп уже является территорией, издавна отмеченной присутствием ереси, в частности, ереси вальденсов, распространенной подле границ с Северной Италией, где сформировалась настоящая неприметная община вальденсов и инакомыслящих. Пастырский экстремизм, особенно ярко проявившийся в высокогорных долинах, равно как и гонения, ставшие постоянными в XIV–XV веках, вплоть до крестового похода против вальденсов в 1488 году, не могут быть отделены от новой географии власти, формирующейся в лоне церкви, ищущей реформы и проходившей через кризисы, возникавшие между Авиньоном, Констанцем и Базелем.

С 1480 года инквизиция активизируется в Тироле, Верхней Швабии (юго-запад современной Германии), восточной Франции и рейнской области. На германских просторах латентный период с характерным для него разумным скепсисом, приходится на 1520–1560 годы – в связи с быстрым ростом сторонников Реформации, – и активные преследования начинаются после 1560-го, достигая кульминации в 1585–1630 годах. Но на юго-востоке Германии первые костры загорелись только в 1590-х. Пароксизмальный период охоты на Западе пришелся на последнюю четверть XVI века и большую часть первой трети XVII-го века. Перечисляя дворы, попавшие в список, по которым прокатилась охота, можно составить зловещие четки. Поэтому приведем только несколько примеров, взятых из германской Империи, где охота шла особенно интенсивно: в Обернахтале (Баден-Вюртемберг) между 1586 и 1588 годом на кострах погибло 43 женщины и 11 мужчин, или, 7 % от примерно 700 жителей; в двадцати-двух деревнях архиепископства Трирского между 1587 и 1593 годом сожгли 368 ведьм; 200 человек осудили в Фульде между 1593 и 1606 годом; соответственно, 133 и 100 – в Оснабрюке и Кведлинбурге в 1589 году; в епископстве Вюрцбургском князь-епископ Филипп Адольф фон Эренбург за восемь лет (1623–1631) приказал казнить 900 человек, а князь-епископ Бамбергский, Иоганн Георг II Фукс фон Дорнхайм, – 600 человек за десять лет.

В шателенстве Бушен в Эно (Испанские Нидерланды) наместник Карл Ван дер Камер 17 июля 1612 года направил письмо в приватный совет эрцгерцогов Нидерландов:

Здешний край сильно заражен людьми, отрекшимися от Бога и предавшимися дьяволу. Люди эти разных возрастов и обоих полов, и за последние два года я выявил их больше восьмидесяти, как в этом городе, так и еще в шести деревнях, и это помимо множества подозреваемых и изгнанных, а также еще четырнадцать, которые теперь в тюрьме.

Судебная реальность, проанализированная Робером Мюшембле («Другая сторона зеркала»*), отзывается на этот крик тревоги печальным эхом: в то время как на территории шателенства Бушен незадолго до конца XVI века и выхода в 1592 году королевского ордонанса процессы о ведовстве были редки, но через четырнадцать лет, после скрупулезного применения второго ордонанса, число их взрывным образом возросло; в 1610–1615 годах наместник, ревностный и жестокий мелкий вояка, привлек к судебной ответственности 151 человека, что стало возможным по причине подлинного психоза, охватившего жителей двух городов (Бушен и Денен) и нескольких деревень. Всего в 1608–1652 годах обвинили 175 человек, в основном женщин (70 %), а также детей – 34, то есть в два раза больше, чем взрослых мужчин – 18. Казненной 11 июля 1619 маленькой Анне Одекер в момент ее заточения пятью годами ранее едва исполнилось семь лет.

В те времена множились трактаты по демонологии, написанные мужчинами, которые чаще всего были действующими судьями на вверенной им территории, а не интеллектуалами или магистратами высокого полета. Читая сочинения друг друга, авторы создавали свои модели: так, Пьер де Ланкр в труде Tableaude l’inconstance des mauvais anges et démons, 1612 («Картина непостоянства злых ангелов и демонов») вдохновлялся сочинением Анри Боге Discours exécrable des sorciers, 1603 («Уничижительной речи о колдунах»)[64], вышедшим десятью годами раньше, и очень почитал испанского иезуита Мартина Дель Рио, чей трактат 1599 года Disquisitiones Magicae («Магические разыскания»), написанный на латыни, в 1608-м перевели и озаглавили «Обсуждение и исследования магии» (Disputes et recherches magiques). Труд испанца он охарактеризовал как «самое неоценимое и правильное исследование колдовства из всех ранее существовавших». Одержимые подозрением, что дьявол присутствует повсюду, эти люди были убеждены, что продолжают тысячелетнюю борьбу, о чем свидетельствует частое цитирование в их трактатах (в частности, в сочинении Дель Рио) фрагмента из «Жития» святого Антония (отшельника, скончавшегося в 356 г.), где Афанасий Александрийский, вскоре после смерти «отца монахов» объясняет, как без труда можно среди добрых духов отыскать святых ангелов, приятных с виду и мирных, а среди духов – злых грозных демонов, издающих страшный шум.

Среди прочих признаков усиления гонений следует выделить драматическую роль, отведенную детям, которые на протяжении XVI века появлялись на процессах только как свидетели, но отныне стали самостоятельными участниками трагедии, ведущей на костер, как доносчики и обвинители – ибо были признаны как свидетели шабаша, как в 1610 году в испанской Стране басков, – а также