Соблазнение - Лорейн Хит

Он подождал, пока она войдет в магазин первой, и внезапно это казалось последним местом, где она хотела быть. Она хотела быть в "Русалке" и разговаривать, хотела быть на скамейке в парке под одним зонтиком, когда он доверял ей что-то столь же интимное, как и она ему прошлой ночью.

Она не была знакома с этой портнихой, но была рада снова видеть рулоны тканей, запах краски, вид книг с выкройками и шум женщин, обсуждающих различные стили. Женщина, которая казалась немного старше Алтеи, отделилась от небольшой группы из трех других дам и подошла к ним.

— Мистер Тревлав, как приятно снова вас видеть.

— Бет. Бизнес, похоже, процветает.

— Иметь герцогиню в качестве клиентки помогает.

Он повернулся к Алтее.

— Бет уже много лет шьет для моей сестры Джилли. Это ее заведение. Бет, я хотел бы представить мисс Стэнвик.

— Приятно познакомиться с вами, — сказала владелица магазина.

— Взаимно.

Она не была у швеи с тех пор, как ее мир рухнул. Она никогда не слышала, чтобы кто-то обращался к ней не как к леди Алтее или не старался изо всех сил, чтобы в распоряжении дочери герцога были самые лучшие рукодельницы.

— Ей нужно несколько платьев, — сказал Бенедикт. — Парочку для повседневной носки. Одно, которое подойдет для бала. И одно, предназначенное для обольщения. Оно должно быть красным.

Он произнес слово "обольщение" так легко, как будто было уместным объявлять, что ей нужно что-то для достижения этой цели. Она не сомневалась, что ее щеки пылали так же ярко, как и наряд, который он заказал для нее.

— Я не думаю, что мне нужно бальное платье.

Она говорила тихо, надеясь, что их не подслушивают.

— Оно подойдет и для соблазнения, возможно, даже будет более эффективным.

Он снабдил дам, находящихся под его опекой, одеждой, соответствующей их конечной цели. Но любовник Алтеи снабдит ее платьем. Она не пойдет на бал без него, поэтому в первую очередь ей нужно было привлечь его внимание. Но она не хотела обсуждать ничего из этого здесь, и если он хотел потратить свои деньги впустую, то это его дело. Поэтому она просто сказала как можно любезнее:

— Ты чрезвычайно великодушен. Спасибо.

— Если вы дадите мне несколько минут, чтобы закончить с миссис Уэлч, — сказала Бет, — я лично позабочусь о вас.

Она помнила времена, когда швея бросила бы все ради нее. Алтея привлекала к себе всеобщее внимание, как только входила в магазин, и она восхищалась их исключительной преданностью. Оглядываясь назад, она чувствовала себя так, как будто ее неоправданно избаловали. Что она такого сделала, чтобы заслужить особое отношение, кроме того, что ей посчастливилось родиться в определенной семье? Удача, которая, как оказалось, длилась недолго.

— Мы никуда не спешим, так что не торопись, — сказал Бенедикт.

— У меня есть еще кое-какие дела, которыми нужно заняться. Часа будет достаточно?

— Более чем достаточно, — сказала Бет, прежде чем поспешить на помощь миссис Уэлч.

— Ты не бросишь меня, — сказала Алтея, совсем не довольная мыслью о том, что он хочет уйти.

— Я полагал, что тебе здесь будет комфортно, что ты знаешь, как себя тут вести.

Конечно, она знала. Ее прежний гардероб был набит атласом, шелком и кружевами. Одно из ее любимых платьев выглядело так, словно юбка была сшита из павлиньих перьев, а вышивка была настолько изысканной, что всегда привлекала внимание, когда бы она его ни надевала.

— Как ты думаешь, она считает, что я… твоя любовница?

— Какая разница, что она думает? Ты полагаешь, что, как только ты достигнешь своей цели, на тебя везде будут смотреть благосклонно?

Возможно, не очень благосклонно, но она окружит себя таким высокомерием, что никто не посмеет повернуться к ней спиной. Она привлечет внимание принца, который был известен тем, что наслаждался порочными вдовами, и как только она добьется его благосклонности, у нее будет власть.

— Похоже, ты сердишься.

— Какая у меня причина сердиться? И Бет не осуждает тебя. Я вернусь за тобой, когда закончу свои дела.

Она смотрела, как он вышел в ливень, который угрожал затопить улицы. Неужели он считал, что промокнуть насквозь предпочтительнее ее компании? Как получилось, что все так резко изменилось от уютного визита в библиотеку прошлой ночью до неловкости, которая, казалось, прилипла к ним с непоколебимостью упряжи к лошади? Было ли это потому, что он переосмыслил то, что она рассказала о своей семье, и обнаружил, что правда оставила неприятный привкус у него во рту? Или это был поцелуй, который показался ему неприятным?

— Мисс Стэнвик?

Она повернулась лицом к швее, чьи глаза были полны понимания, как будто она узнала взгляд влюбленного, когда увидела его. Хотя Алтея не была влюблена. В тот момент она даже не была уверена, что он ей нравится.

— Мисс Бет.

— Можно просто Бет. Для дневных платьев у меня есть несколько тканей, оттенок которых, я думаю, прекрасно вам подойдет. Может, нам взглянуть?

— Бальное платье. Я бы хотела, чтобы оно тоже было красным, ярко-красным, который невозможно не заметить, с глубоким вырезом, который не оставляет сомнений в моих прелестях.

Она надеялась на вечер, когда сможет оценить его очарование, прежде чем отправиться на бал, протестировав его на Бенедикте Тревлаве

Глава 13

Он был сердит. Его рассердило то, что она считала себя достойной быть куртизанкой. Из-за того, что сделали ее тупица-отец, ее идиот-жених и множество неблагодарных друзей. От него никогда не отворачивалось общество, но он знал, каково это, когда тебя заставляют чувствовать, что ты хуже, меньше, что ты не заслуживаешь внимания, доброты или признания. Все это было связано с обстоятельствами его рождения, над которыми он не имел ни малейшего контроля, точно так же, как она не имела власти над решением своего отца быть втянутым в заговор с целью свергнуть того, кто сидел на троне.

Но в обоих случаях страдали невинные люди.

Его злило то, что он был зол. В юности он боролся с внутренними демонами, чтобы сохранить контроль над своими эмоциями. Он всегда был крупным, но так и не дорос до своих размеров. Он казался непропорциональным: слишком длинные ноги, слишком короткие и мускулистые руки. Ладони в три раза больше, чем нужно. Его торс был объемистым, крепким, округлым. В конце концов, он выровнялся, вырос в могучий дуб, который мог двигаться без неуклюжести. Но он часто нападал на тех, кто смеялся над ним, издевался над ним, называл его нелестными именами.

Всякий раз, когда его мама обрабатывала его порезы