Соблазнение - Лорейн Хит

— Как прошла твоя встреча с братом?

Она скучала по своим собственным братьям, но не стала бы подвергать их риску, сообщив, что хочет их увидеть.

— Успешно. Она обеспечила нам комфортную поездку обратно в резиденцию.

Глава 14

Позже тем же вечером, когда часы пробили десять, схватившись за "Убийство в Тен Бэллз", она вошла в библиотеку. Если он был не в настроении преподавать ей урок, она почитает. Когда она заметила маленький бокал в форме тюльпана с хересом, стоящий на маленьком столике рядом с креслом, в котором она сидела прошлой ночью, что-то растаяло у нее в груди, рядом с тем местом, где билось сердце.

Как всегда, Бенедикт поднялся на ноги. Она не должна быть так рада его видеть. С ужина прошло всего несколько часов, а казалось, что прошла целая вечность.

Она грациозно опустилась в кресло, точно так же, как днем учила этому дам. Она не знала, когда он это сделал, но он поговорил с женщинами, потому что все они пришли в простых, но элегантных платьях, которые открывали декольте не более чем на четверть дюйма.

— Спасибо, что поговорил с дамами об их одежде. Я заметила явную разницу — положительную — в том, как они отреагировали на урок сегодня днем. Еще, конечно, было приятно насладиться ужином, не видя столько открытой кожи вокруг.

— Я заметил, что они были менее… буйными, чем обычно, во время еды.

— Сегодня мы обучались тому, как нужно садиться, и поведением за ужином. Они сообразительны, стремятся учиться. Я вспомнила пару книг, которые могли бы оказаться им полезными. — Сунув руку в карман своего темно-синего платья, она достала клочок бумаги, на котором написала названия. Наклонившись вперед, она протянула его ему. Наклонившись вперед, он потянулся за ним. Когда он взял его, их пальцы соприкоснулись и ей показалось, как будто дождь снова начался и ее ударило молнией. Как могло такое простое прикосновение к такой маленькой области кожи ощущаться во всем ее теле?

Она откинулась назад так быстро, что, возможно, создала ветерок, который заставил пламя в камине танцевать еще более дико, в то время как он просто откинулся назад, как будто вообще ничего не почувствовал. За исключением того, что он тоже наблюдал за пламенем, как будто оно стало самой захватывающей вещью на земле.

— Закажу по одному экземпляру для каждой из них.

Он выглядел как человек, сражающийся с демонами, человек, натянутый до предела, который может сорваться в любой момент. Она задавалась вопросом, может ли он, сорвавшись, вновь ее поцеловать. Она испытывала искушение выяснить это.

Он сказал ей, что слова соблазняют его. Было ли то же самое со всеми мужчинами или только с ним? Она думала, что быть соблазнительницей — значит смотреть сквозь опущенные ресницы, открывая кусочки запретной плоти. Что, если она все это время была неправа, и что просто нужно было быть самой собой?

Прошлой ночью он пытался выведать ее секреты. Сегодня вечером она хотела узнать его.

— После ужина у меня было время свернуться калачиком с твоей книгой. Я подозреваю, что после того, как мы закончим здесь, я проведу ночь за чтением.

Он отошел от камина, чтобы посмотреть на нее, и она была благодарна за то, что смогла ясно разглядеть его глаза, черты лица, когда продолжила.

— Твое описание ночного города настолько живое, что мне показалось, будто я действительно иду по нему. Как тебе это удается?

— Это мир, который я знаю.

— Почему ты пишешь об убийствах? Почему бы не написать о феях, капитанах кораблей или юных леди, ищущих принца?

— Я ничего не знаю о леди, ищущих принца.

— Но ты знаешь об убийствах?

Она знала, что это глупый вопрос. Люди могли писать о вещах, о которых они имели очень мало знаний. И все же крошечная часть ее задавалась вопросом, почему он не сказал ей, как появилось его имя, Зверь.

Взяв свой бокал в руку, он закинул лодыжку одной ноги на колено другой. Он выглядел как человек, готовящийся рассказать сагу, которая займет большую часть ночи. И ее не волновало, что он будет говорить до рассвета, не волновало, что так много знать о нем опасно для ее сердца. Видеть в нем что-то иное, чем беспристрастного наставника. К сожалению, когда дело касалось его, ни одно из ее чувств не стремилось к беспристрастности.

— Когда мне было лет восемь, я заметил мужчину, одетого в одежду прекраснее, чем все, что я когда-либо видел, прогуливающегося по Уайтчепелу. Он так очаровал меня, что я некоторое время следовал за ним. Периодически он останавливался, доставал из жилетного кармана золотые часы, смотрел на них, убирал на место и шел дальше. Я хотел эти часы с такой страстью, какой, по-моему, никогда не испытывал с тех пор. Поэтому я украл их.

Ее глаза расширились от этого, потому что все часы, которые она когда-либо видела у джентльмена, сопровождались брелоком, которым часы прикреплялись к петлице на его жилете. Потребовалось бы недюжинное мастерство, чтобы украсть их, и только один тип людей мог обладать таким мастерством. Тот, у кого большой опыт в краже вещей.

— Ты был карманником?

Он просто пожал плечами.

— Это не тот аспект моей жизни, которым я особенно горжусь или которым склонен хвастаться. Тем не менее, многие ребята этим занимаются в трущобах. Какой-нибудь мерзавец всегда готов научить вас, как красть вещи, не попадаясь на глаза, при условии, что вы отдадите ему большую часть того, что вы украли. Но я рассматривал часы как выход из положения. Я знал, что если моя мама когда-нибудь узнает, что я делал, ей будет стыдно. В конце дня я отдал все, что украл, за исключением часов, которые спрятал в ботинке, Трехпалому Биллу и сказал ему, что с меня хватит, я больше не буду на него работать. Он был недоволен моим заявлением, и в тот вечер я вернулся домой с двумя сломанными руками.

— Боже мой, нет.

Когда она потянулась за своим бокалом, то поняла, что ее рука дрожит.

Он снова просто пожал плечами.

— Он дал мне выбор. Одна сломанная рука за высокомерие, потому что я думал, что смогу просто уйти. Обе, если хочу получить его разрешение уйти. Я выбрал последнее. Никогда не жалел об этом.

— Он отпустил тебя?

— Возможно, он и был преступником, но Билл был человеком своего слова. Иногда я думаю о том, как он мог бы использовать меня, когда я стал взрослым, потому