Черные крылья - Николай Иванович Леонов

Сначала нужно было попытаться переговорить с раненой послушницей, тогда, возможно, ему не придется ехать в Институт неврозов. Но, скорее всего, придется.

Ольга все еще была в реанимации, но в сознании. Ее состояние удалось стабилизировать, и пациентку вывели из комы. Хирург пустил к ней Гурова ровно на десять минут. Говорить Ольга пока еще не могла.

– Один вопрос, об остальном поговорим, когда вы поправитесь: вы видели того, кто стрелял в вас? – спросил Гуров.

Ольга сделала еле заметное отрицательное движение головой.

– Понял, спасибо. Вас позвали на встречу?

Еле заметный кивок.

– Знаете кто?

Снова отрицательное движение головой. После этого она устало прикрыла глаза.

Гуров кивнул. Пока что ничего большего от нее он и не смог бы добиться, поэтому, еще раз проверив охрану на посту, полковник помчался к Ситтер, радуясь единственному бонусу царившей в столице жары – в пятницу еще с утра все старались как можно быстрее уехать из города, а значит, пробок становилось все меньше.

Как и обещала главврач, Еве к утру стало легче. Она гуляла в парке, и оказалось, что была предупреждена, что Лев приедет.

– Вы, наверное, хотите спросить, видела ли я что-то подозрительное?

– Для начала, следуя правилам приличия, я хотел спросить, как вы себя чувствуете, но давайте начнем с подозрительного. Видели?

Ева покачала головой:

– Нет. Но тело мы нашли вместе с Ириной, она попросила меня составить компанию и дойти до ворот. Мы подумываем сделать для сотрудников отдельный вход, а вход для посетителей перенести в другое место, и уже давно разговаривали про это. Но когда мы подошли, там уже лежало тело.

– Не тело. Вам же никто не сказал: женщина, которую пытались убить – жива.

Гуров попытался угадать по лицу Евы, обрадуется ли она этой новости или расстроится? Знала ли она на самом деле, кем была Ольга? Но когда человек, пусть и с вечера, находится под действием седативных препаратов, то понять что-либо по его мимике сложно. Застывший взгляд, практически неподвижное лицо.

Но лицо Евы изменилось. Казалось, что ей плохо и хорошо одновременно и она боролась с тем, чтобы повиснуть у Гурова на шее и при этом не упасть в обморок прямо там, в парке на траву.

– Не может быть! Вернее, может, но как! Там же была огромная лужа крови, мне казалось, что кровь везде, и я даже не могла думать ни о чем другом, только об этом. И потом я потеряла сознание и больше ничего не помню. Кажется, я лежала на траве, а потом проснулась тут.

– Да, Ирина вызвала вам скорую и определила сюда. Скажите, Ева, неужели клуб приносит такой хороший доход?

– Мы уже больше года работаем себе в убыток, еле хватает на то, чтобы покупать топливо, содержать самолеты и выплачивать зарплату. Почти все пилоты в долгах как в шелках и стараются подработать где-то на стороне, если есть шанс. А что?

– А кто основал клуб? У кого-то же возникла такая идея.

– Ира говорила, что идею предложили Сережа и Слава. А потом уже позвали ее. У них был какой-то стартовый капитал, я не знаю. Очень сложно было устроиться именно тут, в Раменском. Земля недешевая, район постоянно строится, и эту площадку собирались продать, кажется, под застройку. Но у Ирины то ли дядя, то ли отец очень влиятельный начальник. Подергал там за какие-то ниточки, и нам дали землю. И не трогали с проверками.

– И деньги, я думаю, большей частью тоже были ее.

Ева пожала плечами:

– Когда клуб только начинался – нет. Кажется, бо`льшую часть вложил все-таки Сергей. Он же часто летал тогда, ну… наемником был. Где был нужен хороший пилот, туда он и шел, в разных горячих точках бывал, никогда не говорил об этом, но я знаю от Даны, что бывал. Точно. Бо`льшую часть денег дал он. А Ирина потом пару раз, когда мы сильно проседали в деньгах и не было средств даже выплатить аренду, вносила деньги. Не знаю, откуда брала, кажется, у того же дяди. Он у нее правда богатый вроде бы.

– А дядя живет тут?

– Где-то на Севере или на Западе, Ира летала к нему на разные праздники и всегда возвращалась очень довольная, но уставшая. Я только знаю, что лететь около пяти часов и время там на четыре часа назад.

Лев кивнул и улыбнулся уголком губ.

Был он совсем недавно в одном месте, куда лететь почти пять часов и где разница во времени с Москвой около четырех часов.

Кажется, ему все-таки придется вызвать Ирину Афанасьеву на допрос.

С одной стороны, это было нужно для дела, но с другой, полковник уже предвкушал, какое веселье ему предстоит, учитывая, что когда Ирина оказывалась в главке, она буквально теряла голову, и те, кто видел это, подшучивали, что того, и гляди, придется Льву Ивановичу писать на нее заявление за домогательство на рабочем месте.

Уже устроившись в кабинете, Гуров позвонил северному коллеге. Тарас взял трубку очень быстро, как всегда.

И именно в этот момент Лев ничего не сказал, замолчал, потому что неожиданно подумал про разницу во времени. И что все его помощники, которых он смог рекрутировать, пока был на Севере, в эти несколько дней отвечали ему сразу, как только Гуров набирал, и похоже, что пару раз полковник звонил глубокой ночью.

– Пытаешься посчитать, сколько бы ты уже проговорил на телефоне, если бы не отменили роуминг? – пошутил Тарас, когда понял, что Гуров временно «завис».

– Да нет, слушай, сколько раз, получается, я тебе ночью звонил?

– Не так много. Ты, москвич, приколист. Нашел я эту твою сумку. И даже сдал останки на экспертизу. Только вот мыши порезвились над содержимым, так что клочков тех купюр – с горсть где-то. По предварительным данным, подделки паршивого качества, – отчеканил северянин. – Что у вас там?

– Еще одно покушение. На Ольгу Симонову.

Гуров быстро ввел своего почти-коллегу в курс дела. Получается, что, помогая ему, Тарас в самом деле выполнял роль сыщика, будучи «глазами и ушами» главка в Салехарде.

– Слушай, а ты вообще знал кого-то из них? – неожиданно поинтересовался Гуров. Он вдруг понял, что в самом деле именно Тарасу Лев-то этот вопрос и не задавал.

– Да, знал. Антонов жизнь мне спас. Рыбачили с мужиками на льдине, льдина откололась. Ветер дул такой, что собак сдувало. Никто не рискнул лететь, а он полетел, – просто ответил мужчина.

– Но это же было, еще когда он был пилотом гражданской авиации?

– Он сначала учился на вертолет. А потом уже на гражданскую. Думал, что у винтокрылых не так много