Разрушенный рыцарь - Милена Янг

Она хотела было отстраниться, но передумала и, утомленная, закрыла глаза. В этой любви изо льда, в лабиринтах его души смогла бы она найти выход и не заблудиться?

Рафаэль ошибался, считая, что Тереза хочет спасти его. Нет. Все было наоборот. Она мечтала, чтобы кто-то спас ее саму. Но что-то подсказывало Терезе, что она скоро потеряет Рафаэля.

Глава 12

Тереза проснулась оттого, что ей было очень жарко. Девушка распахнула глаза, ощутив, как забился пульс на шее. Рафаэль спал рядом с ней, крепко обнимая. Его руки будто старались защитить, ее щека была прижата к его торсу. Тереза слышала, как мерно стучало у него в груди, как спокойно он дышал. У нее защемило сердце. Девушка приподнялась на локте, глядя на его спящее, по-мальчишески беззаботное лицо без маски равнодушия или вызывающей ухмылки.

Бессознательно Тереза провела рукой по его щеке, по розовому шраму, который рассекал лоб и бровь, погладила едва ощутимо, кончиками пальцев. Ей хотелось запомнить каждую черточку на его до дрожи красивом лице. Она коснулась подушечками пальцев изгиба его губ, убрала упавшие на лоб волосы и, повинуясь неведомому порыву, провела по ним рукой. Такие мягкие, что хотелось погладить… Она улыбнулась, перебирая непослушные пряди, опустила голову на подушку рядом. А он вдруг заворочался и сонно открыл глаза. Вот незадача!

— Встала ни свет ни заря и уже домогаешься? — хрипло уточнил парень и перехватил ее руку.

Одним движением он, обнаженный до пояса, навис над девушкой и пригвоздил к кровати ее руки по обе стороны от головы. Тереза лишь успела жалобно пискнуть.

— Кто бы говорил! — Ее щеки вспыхнули, когда парень прижался к ней всем телом. Потому что она вполне явственно ощущала его возбуждение.

— Расслабься, не съем. Пока что, — издевательски усмехнулся он. — У тебя такое забавное выражение лица, котенок. Успокойся.

— А по-моему, это тебе нужно расслабиться. — Тереза выразительно посмотрела вниз.

— Это называется стояк, детка. — Он нагло и соблазнительно прикусил губу. — Не стесняйся называть вещи своими именами.

— О, как благородно с твоей стороны заниматься моим просвещением, — съязвила она. — Я в курсе, что такое эрекция. Просто почему…

— С тобой это не связано, — перебил он девушку. — Обыкновенная мужская физиология. — Рафаэль невозмутимо пожал плечами, но рук ее все-таки не отпустил.

— Долго меня держать собираешься? — проворчала девушка и заерзала, пытаясь высвободиться из-под тяжести его тела, но добилась лишь тесного соприкосновения в совсем неподходящих местах.

Парень угрожающе зашипел. О, так, значит, ему все-таки не очень удобно. Тереза сдержала злорадный смешок.

— Дразниться нехорошо, Тереза, — ухмыльнулся Рафаэль, сразу заметив хитрое выражение ее лица, и наклонился к ней. Близко.

Девушка чувствовала жар мощного тела и непроизвольно стискивала тонкими пальцами его плечи, так что ногти впивались, оставляя на коже следы. Когда этот гад вообще успел избавиться от футболки?!

— О чем же ты сейчас думаешь, а? — самодовольно заулыбался Рафаэль, словно читая ее мысли. — О моем великолепном теле? Или о том, что тебе чертовски нравится быть подо мной?

— О том, как сильно хочу тебе врезать, Тернер, — неромантично фыркнула девушка. — Так что не льсти себе понапрасну.

Уголки губ парня дрогнули в наглой ухмылке.

— А теперь, будь другом, слезь с меня, — потребовала она.

«Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего.

И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек», — мысленно произнесла она, пытаясь себя остудить. Убедить, что похоть — это грех.

Он покачал головой. Очевидно, не поверил ни единому слову. Наклонился еще ближе, уставившись прямо в глаза. Она перевела взгляд на его тело, почти сплошь покрытое татуировкой. Наконец-то ей выпал шанс разглядеть их. Со спины, через шею, спускался к ключицам меч, оплетенный цветами и паутиной. На внутренней стороне предплечья красовался кадуцей Гермеса — крылатый посох с двумя черными переплетенными змеями, они обвивали руку от локтя до самого запястья. На другой руке было восходящее солнце с размытыми лучами. Она перевела взгляд на его лицо. Длинные черные ресницы изгибались, ложась тенью на щеки. Едва заметная ямочка на щеке…

— Красивый, да? — подколол он ее и хитро улыбнулся.

Больше всего ей хотелось схватить его за волосы и впиться в пухлые губы. Тереза до безумия хотела познать их вкус. Сердце колотилось как сумасшедшее. Губы обожгло дыхание Рафаэля, а потом… Он лизнул ее в щеку, влажно провел языком до подбородка, как собака, и откатился в сторону, выпустив руки девушки.

Какого… Она согнула колени, приходя в себя, и, прижав ладонь к лицу, недоверчиво спросила:

— Ты меня что, облизнул сейчас?

— Похоже на то, — беззаботно рассмеялся Рафаэль и притянул ее к себе, намереваясь повторить бесцеремонную выходку.

— Фу! Не смей слюнявить меня, придурок! — Она вытерла щеку тыльной стороной ладони и запустила в него подушкой. Он с хохотом поймал ее.

— Ну, другие девушки не против, когда я так делаю. Хотя я делаю это немного… в другом месте. — Парень двусмысленно подмигнул, откровенно потешаясь над ней.

— Ты можешь заткнуться? — обескураженно простонала девушка, закрыв лицо ладонями.

— Как пожелаешь, зануда, — поддразнил ее Тернер. Ему явно доставляли удовольствие смущение и досада Терезы.

— Будь уж так добр, — проворчала она, вставая с кровати и направляясь к двери. Но не успела взяться за дверную ручку, как дверь внезапно распахнулась.

К ужасу Терезы, на пороге, бледная, как привидение, стояла ее мама, созерцая открывшуюся перед ней картину. Тереза, к ее чести, была в ночной рубашке, а вот этот проходимец без нее. Эмили открыла рот. Закрыла. Тереза зажмурилась, морально готовясь к взрыву. Через один… два…

— Что здесь происходит, Тереза? — с нарочитым спокойствием тихо спросила женщина, что означало лишь одно — она в бешенстве.

— Мам…

— Потрудись отвечать внятно и по делу, — потребовала Эмили сквозь зубы, скрестив руки на груди.

— Мы просто спали и… — Тереза смущенно запнулась.

— Я должна тянуть из тебя каждое слово как клещами?

— Мне нечего тебе ответить, мам.

— Почему ты в постели с парнем? — Женщина сорвалась на крик. — Ты совсем свихнулась?!

— Прости меня, мама, — виновато опустила голову Тереза.

Рафаэль напрягся. Ему не нравился тон женщины и то, какой испуганной и подавленной стала Тереза рядом с ней.

— Образец порядочности и скромности. Так держать, позорище, — брезгливо поморщилась Эмили. — Мне стыдно за тебя. Как ты могла опуститься до подобного?! Ты ведь знаешь, что это грех!

— Между