Разрушенный рыцарь - Милена Янг

— Эй!

Дамиан хотел было перехватить ее, но Рафаэль, злой, как черт, встал между ними.

— Прекрати это ребячество! — сурово приказал он Дамиану.

Тереза хотела вмешаться, но ее отвлек звонок. Она неловко помахала Дамиану и отошла, чтобы ответить.

— Сгинь, Дамиан, — выплюнул Рафаэль, до чертиков сердитый.

— Эй, у меня ранимое сердце, — проворчал тот в ответ. — Да и с чего бы?

— У тебя же есть девушка! Какого черта клеишься к Терезе? — процедил Рафаэль.

— Кто тебе такое сказал? Клевета! — возмутился Дамиан. — Я свободен, как ветер в поле! Та девчонка была на одну ночь.

— Ветер у тебя в голове, а не в поле, — раздраженно бросил Рафаэль. — Ступай развлекаться дальше, а мою подругу оставь в покое.

— А если нет?

Парень хотел было засунуть руки в карманы, но вспомнил, что у его идиотского костюма их нет. Будь проклят этот Кристиан! Чтобы он еще раз повелся на его споры!

— Ты бросаешь мне вызов?

— Допустим.

— Увижу твою руку или какую-то часть тела поблизости от Браун, и разговор будет уже Другим. Мы поняли друг друга? — ледяным тоном проговорил Рафаэль.

— Бр-р, у меня от тебя мурашки. — Дамиан поморщился и сразу усмехнулся, переводя все в шутку, как делал это всегда. — С чего это ты так печешься о ней? Влюбился, что ли?

— Рад, что вопрос закрыт.

Рафаэль даже не удостоил его взглядом, проигнорировав последний язвительный вопрос. Он развернулся и направился к машине, переключая свое внимание на текущие задачи.

* * *

— Хочешь зайти?

Тереза остановилась у двери вместе с Рафаэлем. Ирэн не поехала с ними домой, сославшись на какие-то срочные дела.

— Не хочешь со мной расставаться? — подшутил он, улыбаясь Терезе.

— Конечно, — не стала отрицать очевидное девушка и открыла дверь. — Так что?

Они выпили чаю, а потом направились в комнату Терезы. Она показала ему недавно сочиненные тексты, и Рафаэль подал ей некоторые идеи для новой песни.

— Кстати, можешь мной гордиться. Сегодня я помог донести сумки какой-то старушке. Это считается добрым поступком? — Рафаэль склонил голову набок, улыбаясь девушке.

— Да, — просияла она. В Евангелии же говорится: «…будьте милосердны, как и Отец ваш милосерд»[4].

Его взгляд упал на окно. Было темно и тихо. И у него появилось внезапное желание…

— Потанцуем? — предложил Рафаэль.

На его щеках появились ямочки, и она, не сдержавшись, ткнула в них.

— Нет.

— Ну пожалуйста. — Он склонил голову набок и состроил жалобную гримасу. — Сделай одолжение своему лучшему другу.

— Нет, я не умею.

— А я научу, — не растерялся Рафаэль.

— Мне хватило позора на школьном выпускном, — простонала Тереза, безвольно упав на кровать.

— Ну же, — стоял на своем Рафаэль. — Смотри, дождь пошел. Навевает нужную атмосферу. Вставай.

— Где ты научился танцевать? — спросила она, не двигаясь с места.

— Моя мама была балериной. — Уголки его потрескавшихся губ дернулись в слабой улыбке.

— Расскажи… — Тереза затаила дыхание.

— Она танцевала со мной, когда я был маленьким. У нее была своя огромная студия. Знаешь, когда я туда приходил, казалось, будто попал в другой мир. На самом деле это было… удивительным.

— Уверена, так и было.

— Я воображал тогда, что попал в волшебную сказку. В этой студии рядом с мамой, музыкой и тишиной я чувствовал себя в безопасности. Защищенным от всего плохого. Когда ее не стало… — запнулся Рафаэль. Тереза притихла. — Я понял, что не место придавало мне чувство покоя. А человек, который был тогда со мной. — Парень грустно усмехнулся. — Потом мы переехали. Папа продал наш старый дом вместе со студией. И я туда больше никогда не возвращался.

Тереза поднялась с кровати и ободряюще улыбнулась ему:

— Потанцуем, твоя взяла.

Рафаэль включил песню на телефоне.

— Давай, солнышко. — Он подал ей руку, и девушка со смешком вложила свою ладонь в его, сильную и надежную.

Музыка, льющаяся из динамиков, ливень за окном и тепло его тела… На миг она прикрыла глаза. Стараясь запечатлеть этот момент в памяти. Чтобы вспоминать, когда случится так, что Рафаэля больше не будет рядом… Глупые мысли, но все же. Тереза выдохнула и улыбнулась, открывая глаза. Сталкиваясь с обсидиановыми глазами. В них было так много… всего. Того, чему она не могла найти объяснения. Заботы, честности, искренности, беззаботности. Никакого груза и тяжести, которая, словно гвоздями, прибивала к земле в первую их встречу, стоило ей только посмотреть в его мертвые глаза.

Рука Рафаэля легла ей на талию. Другой он держал ее руку, мягко ведя девушку в танце. Сейчас мир казался ему светлым. Словно тысячи ярких лучей освещали комнату. Движения Рафаэля были изящными и точными, почти профессиональными. Она не могла сказать того же о себе, но чувство скованности исчезло.

— Ты быстро учишься, радуга.

Рафаэль слегка отодвинулся, и она покружилась под его рукой. Он ловко перехватил ее руку и повел снова. Один тур вальса за другим. Она сжала его плечо рукой.

Ты можешь прийти и спасти меня и…

Попробовать изгнать безумие из моей головы.

Слова песни проникали в душу, тревожа орган, который у него был способен только перекачивать кровь.

«Она смотрит на меня так, словно видит меня», — думал он, крепче прижимая хрупкую девушку к себе. «Я готова пойти против семьи. Готова бросить вызов своей смелости. Готова на все, чтобы тебя не потерять. Но на что ты готов ради меня?» И будто ответ на ее безмолвный вопрос — смена музыки.

Нарастающее напряжение. Они — конфронтация. Сошедшиеся в немом единении лишь на три минуты танца. Четыре восьмерки. Скрип его ботинок, цокнувших каблуками перед спин-поворотом для переноса веса.

Даже если обрушатся небеса…

Даже если у нас все отнимут…

Променадная позиция. Три шага. Тереза не сводила с него глаз, отчаянно стараясь передать через каждое доверчивое движение свои чувства. Через телесный контакт. Каждым выдохом. Надсадным вдохом. Трепещущим стуком глупого сердца, избравшего парня, которого ей никогда не получить. Давление в ладони. Поступательные шассе вправо. Рваное дыхание.

Нет такой боли, которую бы я не вынес,

Даже если придется умереть за тебя.

Она покружилась, не выпуская его руки. Один шаг назад — и спина Терезы прижалась к его груди. Тепло его тела пробирало ее до мурашек даже через одежду. Сердце Рафаэля стучало. Сильно, растерянно, по-настоящему. Музыка закончилась. Отзвучал последний аккорд. Они остановились, глядя друг другу в глаза.

— Какая у меня способная ученица, — похвалил он ее.

Голос у Рафаэля был хриплым, низким. И ее отчего-то