Кровавая заутреня - Нина Алексеевна Левина

большая ненависть поселялась в сердцах живых, от того что не могут предать земле тела павших товарищей. Увидев возле одного из домов изуродованный труп подполковника, Вигель подумал о своём командире — подполковнике Кайсарове. Что с ним и его семьёй? Жива ли девушка, в которую влюблён Алёшка? Кати, кажется. «Эх, судьба-судьбинушка. Где друзья Авиновы, Тушнев и Громов? Свидимся ли когда-нибудь?»

Пока с боем пробирались из Варшавы, старшина Васильев держался рядом с Вигелем. Он всю дорогу молчал, и только когда отряд вышел на окраину города и остановился на отдых, проговорил:

— Меня Иваном зовут.

— Чего? — не понял Вигель.

— Иваном, говорю, окрестили, — повторил тот. — Мало ли, вдруг не суждено выбраться из этой заварухи. Вон сколько до Ловича топать. Будете знать, кого помянуть, ежели что…

— Это ты брось! — Вигель ободряюще хлопнул старшину по плечу. — Дойдём до Ловича, а потом ещё в Варшаву вернёмся, покажем этим сукиным сынам, за товарищей они нам ответят, — он помолчал и со вздохом добавил: — А меня Модестом окрестили. Так. Запомни на всякий случай…

Глава 3

Мятежная Варшава

Панкрат Васильевич крепко спал, когда зазвонили колокола к заутрене. И начавшуюся пальбу, доносящуюся со стороны Вислы, он не услышал. Зато услышали Кати и Ульяна Назаровна.

— Что бы это могло быть? — встревожилась женщина, прислушиваясь.

— Может, кто-то из военных разгулялся, — предположила Кати.

— В Страстной четверг? Они все, конечно, шалопаи и безбожники, но не настолько же.

Ульяна Назаровна распахнула окно в зале, и в комнату вместе с прохладным утренним воздухом ворвались отчётливые звуки близких выстрелов и крики: «До брони! Бей москаля!» К ним добавился мужской вопль боли и женский визг.

— Матушка! Что это? — Кати испуганно взглянула на мать.

— Панкратушка! Вставай! — Ульяна Назаровна бросилась в спальню. — Война, кажется, началась!

Панкрат Васильевич привык просыпаться по тревоге и быстро вскочил с постели.

— Что случилось?

— Стреляют! Кричат! Не слышишь, что ли?

Но подполковник уже и сам услышал выстрелы и приближающийся шум. Он выглянул в окно и принялся стремительно одеваться.

— Зови Елизара! — велел он жене.

— Господи, да что ж происходит? — вскричала Ульяна Назаровна. — Ты можешь объяснить?

Под самыми окнами послышался крик: «Тут москали мешкают!» «Бей москаля!» — подхватило многоголосье.

— Не понимаешь ещё? — подполковник коротко взглянул на жену. — Убивать нас пришли.

— Папенька, — ахнула стоявшая за дверью Кати.

— Елизар! — рявкнул подполковник, надевая китель и выскакивая из спальни, но денщик уже спустился с мансарды и с оружием наготове дожидался в прихожей Панкрата Васильевича.

— Уля! Кати! Быстро наверх! — коротко отдавал распоряжения подполковник. Крики возле дома нарастали, послышалось несколько выстрелов и звон разбившегося в спальне окна. — Феоктиста! Туда же! Елизар! Ты отвечаешь за женщин, если со мной что-то…

По лестнице, ведущей к входной двери, застучали торопливые тяжёлые шаги.

— Панкратушка! — Ульяна Назаровна побледнела и прижала руки к груди.

— Уля, береги дочь!

Подполковник быстро коснулся губами губ жены, ободряюще кивнул остолбеневшей от ужаса Кати и, держа заряженный пистолет в руке, распахнул дверь. Прилетевшая с улицы пуля врезалась в притолоку, отбив щепки. Панкрат Васильевич выстрелил в ответ и спрятался за стену, кто-то вскрикнул, послышался глухой звук упавшего тела. Толпа снаружи взревела и разразилась угрозами. Елизар быстро схватил отстрелявший пистолет и сунул подполковнику в руку заряженный. Ружьё стояло рядом наготове. Прибежавшая из кухни Феоктиста попыталась увести в мансарду Кати и Ульяну Назаровну, но последняя только отмахнулась:

— Без мужа не уйду! Уведи Кати!

— Матушка! — воскликнула девушка, хватая мать за руку. — А как же вы?

— Как Бог даст, девочка моя, — Ульяна Назаровна перекрестила дочь, порывисто обняла её и подтолкнула к лестнице. — Спрячься наверху и сиди тихо.

Плачущая Кати дала Феоктисте увести себя, а Ульяна Назаровна выхватила из ножен саблю и встала позади мужа. Он продолжал стрелять то высовываясь, то прячась за стеной. Елизар быстро перезаряжал пистолеты и ружьё и подавал своему командиру. Снизу из толпы летели пули, на этаже не осталось ни одного целого окна, но Панкрат Васильевич держал оборону, пока денщик не сообщил упавшим голосом:

— Всего два патрона.

Подполковник всё понял. Жизнь пронеслась у него перед глазами — детство, юность, встреча с любимой Улюшкой, рождение Кати и её первые шаги. «Эх, не успел побывать в церкви и святым огнём запечатать двери, — мелькнуло в голове. — Вон сколько чертей набежало, а защититься нечем». Он сделал последние выстрелы, забрал у жены саблю и проговорил:

— Уходи.

Но Ульяна Назаровна только крепко сжала губы и покачала головой. Видя, что у Кайсарова закончились патроны, толпа осмелела, и мятежники ринулись к нему вверх по лестнице. Панкрат Васильевич встретил первого ударом сабли, и тот упал через перила, схватившись за шею. Второй выстрелил в упор, но одновременно с этим из-за спины подполковника выскочил Елизар и ударил нападавшего штыком в бедро. Поляк вскрикнул, взмахнув рукой, пуля ушла в крышу. В это время снизу прозвучало сразу несколько выстрелов. Одна из пуль попала Панкрату Васильевичу в плечо, и он выронил саблю. Вторая прилетела ему в лодыжку. Нога подполковника подломилась, он потерял равновесие и упал на ступени, под ноги к поднимающимся мятежникам. Один из них ударил его саблей по спине, разрубив мундир и поломав рёбра, а второй обрушил на голову подполковника тяжёлый топор, и на глазах Ульяны Назаровны голова её любимого Панкратушки превратилась в кровавое месиво. Женщина завизжала, зашлась диким звериным криком, вырвалась из рук сдерживающего её Елизара и бросилась к мужу. Его труп тем временем скинули вниз к беснующейся толпе, и она потащила его по улице с ликующими криками.

— Куда прэш, курва?

Перед лицом Ульяны Назаровны оказалась чужая ухмыляющаяся рожа. Женщина с криком вцепилась в неё пальцами, пошатнулась и упала с лестницы на землю, не выпуская из рук своей жертвы. От удара мать Кати потеряла сознание и не слышала, как кричит забиваемый до смерти Елизар. Несколько человек вбежали в комнаты, из разбитых окон выбросили форму Панкрата Васильевича, карманы наскоро набили скромными украшениями Ульяны Назаровны, лежащими на комоде в спальне. Видя нехитрый быт семьи подполковника, поняли, что здесь сильно добром не разживутся и поспешили вниз, в комнаты пани Катаржины. Основная толпа, удовлетворившись убийством подполковника и его