Где пламя драконов правит - Николь Соловьева

— Идем! — Фося недовольно дернула Бархат, проводя в узкий проход.

— Как думаете, — начала Эрс. — они знали, что мы навестим их?

— Сомневаюсь! — Фося внимательно всматривалась в двери, отсчитывая пройденные, не желая пропустить вход в конюшню и надеясь, что там будет хоть один намек на конюшню.

— Но, — продолжил Шараф. — они скасали, что «сашдались» нас. Не сначит ли это, что кто-то расскасал им, о том, что мы собираемся приехать в Подсемелье?

— Ну и откуда им знать?

Бархат фыркнула, мотнув головой в подтверждение.

— Слушайте, — Фося остановилась. — а как выглядит дверь в конюшню? — она уже успела понять, что никаких надписей здесь не предусмотрено. И вообще, местные никогда и не задумывались о создании табличек, думая, что это нормально, путаться в собственной местности.

Шараф только пожал плечами.

— Я предлагаю стучать в двери, — предложила Эрс.

И ее метод был поистине действенным. Уже через несколько секунд, половина Сертан, к которым они настучались, одинаково указали лапами на старенькую, синеватую, деревянную дверь. И ничего не оставалось, как толкнуть ее и поняв, что она не закрыта, с шорохом открыть дверь.

На бочках, на столах, в подсвечниках и растекаясь по дереву, горели свечки, протекающие на поверхности. Не смотря на огоньки свечей, здесь все еще правила темнота. Из глубины слышалось побрякивание струн и тихий напев. Заслышав шорох двери, музыка прекратилась, последовал деревянный стук, брякнувший струнами, скрип стула и не спешные шаги. На тусклый свет свечей вышла пушистая, высокая и худая фигурка. Взглянув на путников, она исчезла. Послышался шорох, звуки скачков и поскрипывания и под потолком зажглась люстра со свечами. Взобравшись лапами на стул, пряча коробок со спичками в ящик, стоял серый человек-кот. Пушистая шерсть прикрывала худобу, но одет он был как следует: выбеленная рубаха, темные брюки, перчатки. Недовольно взглянув на гостей, кот фыркнул.

— Вы потерялись?

Путники хотели ему пояснить происходящее, но их что-то притеснило сверху и из дверного проема высунулась серая, лошадиная голова. Самчиш, испытывая жуткое любопытство, кое-как залез головой в дверной проем и завидев конюха-кота, потянулся к нему, обнюхав плюшевым носом, протестующего, пушистого «друга», а затем, помотав головой, чихнул на него, а точнее, на белоснежную рубашку.

Покосившись на испачканный рукав, кот взглянул на, желающую провалится свозь землю, Эрс, довольную такой естественной очисткой негатива от Самчиш, Фосю и Шарафа, который с шипением: «Уходи!», «Ты сайдешь посше!», «Пошалуйста, веди себя как хороший конь! Исвинись перед ним!»

— Боюсь, для вас не найдется подходящего денника, — ответил наконец конюх, вытирая рукав платком. — У вас не хватит монет. Здесь, как никак, лучшая конюшня в Подземелье.

— Это ли «лучшая конюшня в Подземелье»? — заметила Фоська, подхватив Бархат под уздцы, вводя паникующую лошадь в помещение, по дороге взглянув на пустые «окошки». — Да за такие денники и двадцати монет не дашь.

Эрс, опомнившись, взяла Самчиш под уздцы, подведя к отшатнувшемуся конюху, объяснив:

— Мы от Скарнара.

То ли от удивления, то ли от возмущения, рот у кота так и открылся. Эрс повела коня и подвывающих ослов, вглубь конюшни, выискивая хорошее местечко. Нет, скорее всего, конюх был возмущен. Да, ей было стыдно за поведение Самчиш, за поведение Фоси. Но ей стало легче, когда она увидела Шарафа. Он, вежливо улыбнувшись и взмахнув лапой конюху, ведя Альпа в конюшню, произнес:

— Мы снаем, это не тактично с нашей стороны, вторгаться в вашу конюшню, но уш простите Фоську. Думаю, Скарнар оплатит ваши труды и терпение. Просим прощения, — и под цокот, он повел Альпа в денник.

Кот так и остался на том же месте. Фося тем временем, осмотрев связку ключей, заметила прикрепленные номерки. Большинство денников под номерами были заняты и причем все — арабскими конями, деликатно вытягивающими, на встречу гостям, худенькие, вытянутые мордочки и поприветствовав их, вновь отходящими от окошка. Но среди номерков оставалось шестерка не занятых. Там то они и расположили лошадок, позвенев связкой ключей и отперев дверцы.

— Ну что, Шараф, — Фося повозилась не долго с сеткой на Бархат и вытащила мешок, позвякивающий монетами и поблескивающий кинжал, нацепив его на пояс брюк. — забираем особо ценное и уходим?

В ответ Шараф тоже порылся под сеткой и вытащил мешок с монетами, вновь накрыв Альпа сеткой и закрывая скользящие дверцы с решеткой.

— Все верно, — кивнул Сертан, погладив Альпа по темной гриве. — Мы скоро вернемся.

— Веди себя хорошо! — крикнула Фоська, Бархат, потянув Эрс за руку от денника.

Звякнув связкой ключей, они отдали ее конюху, попрощавшись, и поблагодарив за помощь, покинули конюшню, направившись к оранжевой двери. Тихий шорох рассказал о приходе гостей. На теплом паркете расположился длинный ковер в коричневых и голубых оттенках. Сняв обувку, Эрс и Фося сложили мешки в котомки, Шараф спрятал мешок в карман брюк.

Их окружала проходная. Высокий потолок тянулся вверх, куполом. На стене не было вешалок. Одна единственная ниша, в форме купола мечети, хранила в себе стеклянную, испещренную трещинами, статую Сертанки в позе лотоса. С закрытыми глазами, она раскрыла веером шесть рук, в каждой держа по предмету. На ней висели большие деревянные бусы и искусственные цветы, а рядом в небольшом блюдце лежали восточные сладости. Вокруг горели низкие свечки. Рядом с нишей только низкие сиденья, обтянутые поблескивающей тканью. Строились маленькие ящики и комоды, на которых стояли, на высокой, деревянной ножке, удлиненные свечи. А перед деревянным резным комодом, висело зеркало в громоздкой, золотой раме в форме купола. Под потолком висела потухшая, длинная лапа с витражными стеклами. На пол падали отсветы в форме звездочек. Свет проходил через решетку-мушарабье с, искусно вырезанными, многогранными звездочками, рассыпающими по полу лучи. Через решетку тянулись еле видные клубы сладкого дыма, пахнущего медом и бананом, с нотой молока и корицы. Из комнаты слышался разговор и тихое клацанье когтей по паркету.

Спокойный, ненавязчивый голос медленно спросил:

— Ты уверен, что для меня и тебя, это не станет чем-то… чем-то оканчивающим торговлю?

Звонкий, скользящий по стенам голос, скоро, посмеиваясь, воскликнул:

— Ну что ты! Не стану ше я сдавать лучшего друга! — и скользнув на шепот, добавил: — Да и кому будет интересно, от кого у меня товар?

— Но если ты «нечаянно» проболтаешься…

— Я? Ну что ты! Никогда в шисни.

— Посмотрим. Приятно было встретится.

Шаги приблизились и, с деревянным шорохом отодвинув решетки-ширмы, в коридор вышел высокий Сертан с темно-красной чешуей. Он не был похож на остальных обитателей Подземелья. Было что-то чужеродное в нем. Внешне отличала лишь одежда. Он словно наскоро одел на себя полупрозрачную, блестящую ткань, из-под которой виднелся