Рулетка господина Орловского - Владимир Черкасов-Георгиевский

Уязвлен, что я занимаюсь делом по взяточничеству, в котором он замешан, а также историей с екатерининскими серьгами. После того как эта драгоценность завтра появится на моем служебном столе, Мирон Прохорович с новой силой начнет против меня интриговать и всячески провоцировать.

— Завтра, Виктор, господин Захарин с группой офицеров по нашим документам будет пытаться пересечь советско-финскую границу.

Орловский озабоченно приподнялся на локте.

— Насколько надежными показались тебе эти бумаги? — спросил он, потому что Мари во время его отъезда выдавала фальшивые документы офицерам группы, в которой старшим был полковник Захарин.

— Витя, прости, но ведь я только осваиваю работу делопроизводителя. Мне гораздо проще было бы завтра пробиваться вместе с этими господами с оружием, нежели заметить в паспортах неточность той или другой закорючки.

— Обними меня с такой же простотой! — весело прорычал он, жадно приникая губами к мраморно белеющему в полумраке плечу Мари.

Глава вторая

С утра на пограничной станции, последнем клочке советской земли, в зале перед таможенными постами, досматривающими багаж убывающих в Финляндию, галдела толпа народа. Другая часть публики, убегающей из совдепии, разместилась в соседнем помещении, это было нечто вроде зала ожидания. Здесь неприметно по скамейкам меж отъезжающих и багажей расположились трое офицеров из группы полковника Владимира Петровича Захарина, поджидая последнего из попутчиков в их пятерке.

Владимир Петрович в поношенном рединготе и шляпе, чтобы не бросаться в глаза и так вызывающей офицерской статью, стоял невдалеке от входа. Наконец ожидаемый гусарский поручик Бельмасов. тоже в пальто, вошел в зал с объемистым чемоданом. Он поймал недовольный взгляд Захарина, ответил извиняющейся улыбкой, и прошагал к стене как незнакомый ни с кем человек. Полковник по очереди оглядел подчиненных и тронул правой рукой мочку уха — условленный знак, чтобы выходили за ним в таможенный зал.

Офицеры, все как один в гражданском, но с заряженными револьверами за пазухой, поднялись с мест. Захарин сделал шаг к двери, а она распахнулась, и в зал. словно горох из лопнувшей торбы, хлынули вооруженные люди. Они были в кожаных куртках и картузах с красными звездочками, с перекрещенными на груди пулеметными лентами, в руках — наганы.

— Именем революционной власти обыск всех присутствующих! — закричал, видимо, главный из них.

Публика всколыхнулась, люди повскакивали, раздались возмущенные возгласы:

— Почему? Какой беспорядок! Советчики проклятые…

Один из «кожаных», невысокий человек в пенсне, громко призвал:

— Успокойтесь, граждане! Обычная проверка, нам так приказано.

Он протянул руку к недалеко стоящему от него Захарину, и тот предъявил ему свой выездной паспорт.

Человечек взял документ, едва взглянул в него и указал на баул полковника:

— Что там?

Владимир Петрович собрался продемонстрировать его нутро с безобидными носильными вещами, но в этот момент разыгралась сцена между поручиком Бельмасовым и остановившимся против него «кожаным». Несмотря на строгое указание полковника не брать с собой ничего из офицерских вещей, гусар затолкал на самый низ своего чемодана парадный мундир. Вдруг не будут рыться в багаже? Как оставить алый ментик, расшитый витым шнуром, опушенный белой овчиной, и узорчато выделанные красные штаны в обтяжку — чакчиры!

Мрачный тип документов у Белъмасова не спросил, а требовательно ударил сапогом по его туго набитому чемодану.

— Нельзя-я ли поосторожнее? — презрительно протянул Бельмасов.

— Открывай! — рявкнул детина, поднимая наган к груди поручика.

Такой прыткий неминуемо должен был обнаружить в чемодане мундир и угадать в Бельмасове офицера, хотя по паспорту он значился мещанином Кор-жиковым. В то же время в боковом кармане пальто поручика лежал браунинг, и гусар не опустил руку, чтобы открыть чемодан, а вскинул ее к борту пальто за оружием.

Захарин, поняв, что Бельмасов сейчас выстрелит, глянул в окно на случай отхода. Там он вдруг увидел, что один из «кожаных» на улице, так же как его сотоварищи тут, выхватил наган — ио при виде приближавшегося к нему пограничника!

Полковник, привыкший мгновенно соображать и не в таких переделках, закричал:

— Господа, это бандиты!

Он ударил очкарика в пенсне, разбивая его в стеклянное крошево, отчего тот завопил и схватился за залитые кровью глаза. В это же мгновение Бельма-сов влепил пулю в лоб «кожаному», а другие офицеры принялись стрелять в налетчиков.

Публика истошно взвыла, бросаясь к углам и к двери. Бандиты, тут полковник не ошибся, переодетые в чекистов, стали бить из наганов в открывших по ним огонь офицеров.

— Вздохов, окно! СЬходим! — перекрывая грохот пальбы, приказал полковник.

Рослый штабс-капитан Вздохов, уложив выстрелом очередного «чекиста», преграждавшего ему путь к окну, пронесся туда. Он вскочил на подоконник и спиной высадил стекло. Люди, смяв тех и других стрелков, выскакивали через открывшийся проем и двери наружу.

Бельмасов, сразу убитый после своего единственного выстрела, лежал на полу, а неподалеку — еще один офицер из пятерки. Захарин показал оставшемуся в зале молоденькому прапорщику на дверь, а сам кинулся к выбитому окну. Когда полковник вскочил на подоконник, с улицы по нему ударили из нескольких наганов! Одна из пуль попала ему в левую ногу выше колена, и Захарин вывалился на улицу.

Рядом с командиром мгновенно очутился Вздохов, а прапорщик, прорвавшийся через дверь, уже бежал к ним.

— Прикрывай! — крикнул ему штабс-капитан и сунул прапорщику свой второй, запасной смит-вессон с полным барабаном.

Вздохов помог встать Захарину, подставил ему плечо и в обнимку с хромающим полковником бросился к ближнему лесу, уходившему на финскую» сторону. Они влетели за густой кустарник на опуш-кв, пробежали еще немного, и полковник со стоном опустился на землю.

— Одну минуту, ваше высокоблагородие! — сказал Вздохов и вернулся назад, к кустам, чтобы оглядеться.

Никто не собирался их преследовать. На станции бандиты теперь вели жаркий бой с пограничниками. Рассредоточившись вокруг зала ожидания, «кожаные» слаженно били по настоящим чекистам, попавшим между двух огней: сзади была граница с белофиннами, впереди — упорно наседающая банда.

Вскоре к месту боя один из бандитов подогнал грузовик. Несколько налетчиков стали затаскивать в него своих раненых и убитых. Тем временем другие вздернули за ноги на столбе у дверей труп прикрывавшего отход захаринцев прапорщика. Так же вниз головами повесили трупы поручика Бельмасо-ва и третьего погибшего в перестрелке захаринско-го офицера.

Когда Вздохов вернулся к полковнику и, играя желваками на скулах, начал его перевязывать, тот спросил:

— Где остальные?

— Остальные, Владимир Петрович, пали смертью храбрых и за ноги повешены перед станцией этой сволочью в кожанках.

Полковник перекрестился.

— Значит, это банда Гаврилы, — совершенно точно определил он противников по их манере издевательски вешать трупы своих врагов.

Пробиваться в Финляндию раненому Захарину и его товарищу было нельзя, так