Рулетка господина Орловского - Владимир Черкасов-Георгиевский

В ходе изложения своих умозаключений Орловский спросил Амлыкина:

— Что же с супругами Гегечкори теперь будет?

— А чего, — небрежно ответил тот, перебирая в корявых пальцах изумруды, словно простые заклепки, — товарища Гегечкори как честного красного командира должны выпустить. Жене же его необходимо впаять лет пять.

Орловский недоуменно поглядел на него.

— За что?

— За попытку подкупа товарища военного следователя Кузьмина. Так и будет, дорогой товарищ, потому как советский суд самый справедливый.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

БАНДИТСКАЯ АРТЕЛЬ

Глава первая

Весенним солнечным днем Орловский возвращался из Москвы в Петроград вместе с Затескиным. Они, заплатив лишнее, оказались вдвоем в купе отечественного вагона международного класса, считавшегося по комфортабельности лучшим в мире в начале XX века. На московский манер пили чай и обсуждали прошлые и дальнейшие совместные действия.

— Что ж, Сила Поликарпович, — подытожил Орловский неспешный разговор, — наше сотрудничество в Москве по розыску раки Александра Свирского было безукоризненным. Лишь по причинам, от нас не зависящим, это предприятие сорвалось. Вы показали себя знатоком своего дела.

— Благодарю вас, Виктор Глебович, за столь лестную оценку моей скромной персоны, — кивнув, ответил сыщик. — Вы не в претензии, что я и в Петроград напросился помогать вам?

— Если бы не проявили инициативы, я бы сам сделал вам предложение поработать со мной. Буду откровенен, хотя у нас с вами по разведке пусть и союзнические, но все же разные начальники. Я располагаю в Петрограде довольно разветвленной и опытной агентурной сетью политического шпионажа, но у меня нет специалиста вашего класса по уголовным делам. То есть имеются люди, работающие в советском уголовном сыске, даже в чрезвычайке, да я не хотел бы доверять им розыск раки святого.

— Мне это господин Вакье разъяснил.

— Эдуард имел в виду мой крайне скудный выбор в Москве. А я сейчас подчеркиваю, что и в Петрограде нет сыщика, который был бы мне столь близок по православным, монархическим воззрениям, к тому же столь профессиональный, как вы.

Затескин смутился, но произнес с присущей ему величавостью:

— Спаси вас, Господи, за слова, преисполненные огромного достоинства и приличия в мой адрес.

— Итак, Сила Поликарпович. что у нас с рулеточного круга? Отыграли серьги с изумрудами и «Сапфир-крестовик». Серьги я собираюсь оприходовать у себя в комиссариате как вещественное доказательство порученного мне расследования по ограблениям кабинетов нашего учреждения бандой Гаврилы.

Затескин, переживавший с самого начала московского сыска, что эти ценности Империи окажутся в большевистских руках, был в восторге, когда Орловский не сообщил Ахалыкину о судьбе «Крестовика» и забрал с собой екатерининские сережки.

Сейчас он вновь расстроился, буркнув:

— У одних уголовных отнимаем, другим преподносим.

— Не беспокойтесь, Сила Поликарпович! Я, как и вы, укреплять красных ничем не собираюсь. В конце концов, ежели придется мне покидать мой комиссариат на Екатерининской, серьги я ни в коем случае не забуду из своего кабинета. А пока пусть они у меня там полежат под надежной охраной, ведь это и очевидный результат моей московской командировки, и успешное продвижение расследования по банде Гаврилы. Теперь, когда выяснилось, что саркофаг Александра Свирского в руках гаврилок, оно мне необходимо, чтобы официально продолжать заниматься этим сыском в самом широком плане. Ну, а «Сапф^»-крестовик» пойдет в фонд Белого Дела, как и реквизированные мною у подпоручика Кузьмина золото и валюта. Это уже не мне решать: продавать все здесь в крайнем случае или переправить на нужды Белой армии, или — за границу в наши авуары.

— Главная наша с вами цель в Петрограде, как я понял-с, — это сыск банды Гаврилы, чтобы добраться до саркофага. Мои услуги вы собираетесь там использовать легально или конспиративно? — более определенно выразился Затескин, поворачивая разговор в нужное ему русло.

— Сделаю вам паспорт с вымышленной фамилией, как и я нынче в совдепии работаю.

— Отменно-cl Потому как я считаю необходимым войти в преступный питерский мир под видом «залетного» «ямника» из Москвы. В лицо-то меня в Питере никто не знает-с по полицейской части. Всю жизнь я отдавал Москве-матушке.

— Как вы это себе представляете поподробнее?

— Нуте-с, поселюсь я прежде всего на Лиговском проспекте. На всю Россию известно, что наиболее криминальные места ныне в Питере — Лиговка да Сенной рынок, так же как на Москве — Хитров-ка и Сухаревка. Огляжусь там осторожно, ну и начну вынюхивать этих самых гаврилок.

— Почему вы, Сила Поликарпович, решили скупщиком краденого стать, а не хотите выступить в другой уголовной роли?

— Самая подходящая в нашем с вами деле роль-с, Виктор Глебович! — воскликнул он, потом лицо его потухло.

Затескин уныло взглянул на мелькающий за окном пейзаж и словно от ужасающего этого однообразия прикрыл глаза, а когда открыл, продолжил с болью:

— Очень трудно-с сейчас настоящим сыщикам в России работать. Почти все кадры, специалисты разогнаны, в уголовном мире тоже произошли огромные перемены. Как следователь вы прекрасно знаете, что сыскной труд совершенно не похож на его изображение в сыщицких романах. Мы пользуемся в основном нашим знанием преступного мира и слежкой за ним — легавым вынюхиванием. Так раскрываются девяносто девять процентов профессиональных преступлений.

— Да-да, — усмехнулся Орловский, — но дилетанты во все времена плохо это понимали и понимают. Я в Москве Ахалыкину плел даже о дедукции и, представьте, он слушал с весьма серьезным видом.

— Нуте-с, — продолжил Затескин, — скупщики краденого всегда стоят одной ногой в преступном мире, а другой — в сыскном. Сыщики отчасти закрывают глаза на их деятельность, если «ямники» не наглеют. Скупщики — самая полезная публика для раскрытия преступлений. Из-за них нашему брату все время приходилось воевать с прокурорским надзором, ибо прокуроры призваны всячески препятствовать сыщицким связям со скупщиками.

— Неужели воры не более подходящи для агентских услуг?

— Нет-с, Виктор Глебович. Именно «ямники» — наилучшие осведомители, и фартовые отлично знают, что те их постоянно предают! А куда «деловым» без них деться? Схоронить концы при краже часто куда легче, чем при сбыте краденого, и на том попадается большинство уголовных. У скупщиков жизнь тяжела-с: ежели они чересчур на воров работают, сыскные чины их к ответу притягивают, если они сыщикам слишком помогают, их приканчивают уголовные… Так было и так должно быть, покуда этот мир под пятой дьявола лежит. Поэтому моя будущая роль на Лиговке проверенная и удобная, ежели кто из фартовых заподозрит, что я в Питере справляю не только интерес «ямника».

— Хорошо, — подытожил Орловский. — А я по своим связям пройдусь, с другого, так сказать, кон ца. На одного из моих агентов весьма небескорыстно