Уйти, чтобы выжить - Сергей Садов

Жестоко? Возможно, но Володя видел, что девочка действительно тренируется всерьез, а раз так, то жалость сейчас может обернуться в будущем большой бедой. Раз взялась за изучение боевых искусств, где ключевое слово именно «боевых», то надо требовать по полной. Это в свое время он и объяснил ей, честно рассказав о том, как будут происходить тренировки и что ее ждет.

— Я хочу учиться.

— Хорошо. Но если увижу на тренировке слезы — мгновенно прекращаю. Договорились?

— Я не заплачу! — Девочка упрямо сжала губы.

— Вот и хорошо.

Конечно, последний пункт не выполнялся, поскольку Аливия не всегда сдерживала слезы, особенно если при отработке того или иного движения сильно ушибалась или если у нее что-то не получалось. Но мальчик видел, что это не слезы разочарования или обида, а скорее слезы гнева на саму себя за неловкость. Эти слезы заставляли не опускать руки, а только сильнее сжимать зубы и тренироваться, тренироваться, тренироваться.

Володя задумался, вспоминая два прошедших месяца жизни с этой неугомонной. Были и радости, и волнения, но все же он рад, что в его жизни появилась эта пигалица, по характеру действительно чем-то напоминавшая сестру. Только, в отличие от той, своего «брата» она буквально боготворила, Володе порой даже неловко становилось. Впрочем, вспоминая себя и свое отношение к Гвоздю, он понимал девочку и старался не злоупотреблять доверием, опять-таки вспоминая отношение Гвоздя к их честной компании. Как у того, такого же мальчишки, по сути, хватило мужества и силы взять под опеку совершенно чужих детей и даже заложить в них что-то хорошее в той жизни, когда, казалось, на тебя ополчился весь мир. Порой мальчику начинало казаться, что Александр Петрович ошибся, когда взял его. На его месте должен быть именно Гвоздь, а сам он… а что он? Совершенно обычный, слабый, ни на что не годный мальчишка, у которого, чего уж себя обманывать, никогда не хватало мужества сделать то, что в свое время сделал Гвоздь.

Всякий раз, когда Аливия чего-нибудь отчебучивала, пропадала где или начинала сильно хулиганить (обладала девчонка умением вывести из себя даже его, с его известной всей Базе невозмутимостью) и ему хотелось наорать на нее, отшлепать, а потом отправить куда-нибудь подальше, он вспоминал Гвоздя, и злость мгновенно куда-то пропадала. Аливия, уже готовая удариться в рев, вдруг видела перед собой уставшего и словно даже не повзрослевшего, а постаревшего мальчишку. Желание скандалить и спорить пропадало, и ей хотелось поскорее утешить своего старшего друга, которого она любила. Потом дожидалась, когда Володя где-нибудь устроится, подсаживалась к нему, клала голову на колени и так замирала — в такие моменты она знала, что говорить не следует. И когда мальчик начинал осторожно поглаживать ей волосы — понимала, что его грусть прошла, а значит, скоро он снова станет самим собой. Порой он заговаривался и называл ее то Леной, то Ленкой, когда сердился, но чаще Кнопкой. Почему и откуда вообще взялось это прозвище, Володя, наверное, не смог бы объяснить и сам. Просто назвал ее так однажды, вот и привязалось.

За прошедшие месяцы мальчик довольно бегло научился говорить на локхерском и начал ориентироваться в местной жизни, хотя, конечно, весьма ограниченно — на уровне понимания восьмилетней девочки. Впрочем, тут сильно помогали сделанные ранее записи, которые Володя периодически просматривал. С учетом полученных от Аливии сведений, уже многое для него становилось понятным, позволяя изучить локхерцев еще лучше. Так же, как звукозаписи позволяли изучить местный язык более глубоко, чем могла бы дать девочка. Сама она за это время тоже научилась вполне сносно говорить по-русски и с каждым днем у нее получалось все лучше и лучше, изучила математику на уровне арифметических действий и вполне могла проделывать действия с составными числами, хотя и без дробей. Немного научилась писать. Еще Володя научил девочку пользоваться во время еды вилкой и ножом. Это ей очень понравилось, поскольку теперь не пачкалось платье, за что, похоже, раньше ей частенько попадало. Она вилкой даже суп пыталась есть, пока Володя не прекратил это хулиганство. Судя по всему, вилок здесь не знали. Еще Аливия пробовала париться в построенной Володей бане…

Володя чуть улыбнулся, вспоминая, как девочка поинтересовалась, зачем он ходил в этот домик. Володя тогда прочитал целую лекцию о гигиене, чистоте и микробах, многозначительно глядя на чумазую девочку. И только его пример заставлял Аливию каждое утро обливаться водой, закаляясь. Девочка прониклась и попросила сводить ее в баню. Володя хмыкнул и сшил себе и ей что-то типа плавок… Аливия выскочила из бани секунд через тридцать, отчаянно вереща и в одних плавках скача по снегу, потом скрылась в доме. Вышла оттуда одетая и нахохлившаяся, почему-то решив, что над ней подшутили. Однако постепенно привыкла и парилка ей даже стала доставлять удовольствие — и куда былая застенчивость девалась? — хотя на банные веники косилась немного подозрительно.

— Это у вас все так делают? — спросила она, глядя на нахлестывающего себя и кряхтящего от удовольствия Володю.

— Ага. Очень полезно для здоровья. Мне понравилось после того, как неделю жил в лесу — испытание такое проходил. Когда вернулся и меня отправили в баню, я понял, что рай на земле есть.

— А что такое рай?

— Ах да, совсем забыл, что у вас тут нет такого понятия. Гм… даже не знаю, как объяснить… В общем, рай — это баня после недели жизни в лесу.

Девочка задумалась, очевидно, пытаясь представить себе это, потом захихикала, но дальше разговор поддерживать не стала и поспешно выскочила из парилки — больше пяти минут выдерживать у нее никак не получалось, даже с ее упрямством.

Володя снова глянул на девочку, которая вся в поту продолжала отрабатывать падение на спину, чуть кривясь при этом. Видно, неправильно упала, и теперь спина побаливала. Мальчик нахмурился, но остановить Аливию не пытался — бесполезно. Однажды он так же заставил ее отрабатывать одно движение, а потом заметил, как она морщится от боли — повредила руку. Он попытался остановить Аливию, но та даже ухом не повела, продолжая тренироваться до тех пор, пока не истекло положенное время. Володя не сомневался, что так будет и на этот раз — положено два часа, значит, будет тренироваться два часа, с надеждой поглядывая на часы-ходики, мысленно торопя время, но отработает столько, сколько назначено, несмотря ни на что. Мальчик покачал головой и вернулся к работе.

Наконец два часа истекло, и Аливия растянулась прямо на полу, тяжело дыша, не в силах даже пошевелиться. Володя отложил почти готовые «мокасины» и опустился на пол рядом с девочкой. Помог ей сесть.

— Выносливости тебе не хватает.

— Пожалуйста… я буду тренироваться… я буду выносливей, только пожалуйста… продолжим…

Мальчик покачал головой.

— И в кого ты такая упрямая, интересно? Наверное, отец ворчит на тебя?

Аливия отчаянно покраснела, а Володя едва не расхохотался, глядя на смущенную девочку. Да уж, с ее характером конфликт поколений неизбежен. И если сейчас отец еще мог перебороть упрямство дочери, то со временем все обязательно будет выливаться в крупные скандалы.

— У нас дрова заканчиваются, — сказал мальчик, не дождавшись ответа. — Завтра поплыву на тот берег, заодно мяса свежего постараюсь добыть. Честно говоря, консервы уже порядком надоели.

— Ты надолго?

— Постараюсь вернуться на следующий день к обеду — как повезет с охотой.

За дровами Володя предпочитал ездить на берег с тех пор, как здесь поселилась Аливия — махать топором у него никакого желания не было, а включать при ней бензопилу не хотелось. Да и мал этот остров, чтобы тут деревья валить — собрать хворост еще куда ни шло, за ним и девочка иногда ходила, но валить деревья рука не поднималась.

Пристав к берегу, он выгрузил трое больших саней, сцепил их друг с другом и отправился подальше в лес, где с острова не будет слышна работа бензопилы. Конечно, маскировка так себе, ведь по следам ясно, что деревья валили не топором и даже не пилой, но девочка еще ни разу не выказала интереса к дровам, и Володя предпочитал, чтобы так оставалось и дальше.

Свалив несколько уже практически засохших деревьев, мальчик распилил их на части, убрал ветки, а потом начал старательно увязывать и складывать в сани. Путь к плоту, перегрузка и обратно за дровами. И так несколько раз. Закончив с дровами, он отправился расставлять силки и капканы, а потом устроился на ночевку — с восходом предстояло идти на охоту.

Охота оказалась не очень удачной, но и без свежего мяса не остались. Когда Володя подогнал плот к причалу, Аливия первым делом схватила кроликов и, пока мальчик перекидывал дрова на причал, потащила в дом. М-да, не ближний путь, да еще и в горочку, но ладно, потихонечку все перевезти можно — торопиться некуда. Володя заканчивал увязывать дрова, когда Аливия вернулась, ухватила пару обрубков, помогая. По дороге весело трещала о том, что решила те задачи, которые оставил ей Володя, что хорошо тренировалась и даже перевела тот абзац в книге, который он просил, но некоторые слова не поняла…