Обрученная с мечтой - Тереза Скотт

Струя брызг, летящих из-под носа рассекавшего волны корабля, окатила Уинсом, и девушка вздрогнула. Арни, конечно, промок до костей, хотя, казалось, это его совсем не волнует. Но для Уинсом это было тяжелым испытанием. Обвисшее платье леденило тело, мокрая кожа сдавливала грудь, словно тисками. Что делать? Где можно обсохнуть?

Уинсом дрожала от холода, но все же впереди по-прежнему расстилалась безбрежная гладь, и нигде не видно земли – значит, путешествию не скоро придет конец. Может, теперь придется постоянно ходить в таком виде!

Девушка взглянула на Арни, пытаясь понять, как лучше объяснить ему неожиданно возникшее затруднение. И тут, случайно опустив глаза, она охнула. О нет, только не это! Великолепная красная охра смылась, и по рукам и лицу текли багровые ручьи. На палубе быстро образовалась кровавая лужица, и Уинсом побоялась, что Бренд, заметив беспорядок, начнет кричать и сыпать проклятиями – именно так он и сделал, когда стирал чудесный рисунок, нарисованный Уинсом на борту, рядом с шатром.

Она изобразила родную деревню с целыми, не сгоревшими вигвамами и как раз приступила к портрету матери, стоявшей у костра, когда непонятно откуда появившийся Бренд, покраснев, начал вопить, махать руками и почему-то подпрыгивать, а потом вытер доски тряпкой, уничтожив замечательную картину.

После этого Уинсом прокралась в шатер и не выходила оттуда целый день, вне себя от горя из-за того, что попытки запечатлеть мать и деревню оказались столь безнадежно неудачными. Ей даже не позволено рисовать!

В конце концов безудержный гнев, охвативший девушку, выгнал ее на палубу, и она нашла некоторое утешение в том, что стала вместе с Арни всматриваться в айсберги. Немного успокоившись, она сообразила, что Бренду, должно быть, попросту не нравится, когда на бортах и палубах появляются рисунки красного цвета. Может, именно поэтому он так вопил и дергался.

Девушка обернулась и взглянула на большой красно-белый парус, надутый ветром. Но все же Бренд выбрал красный цвет для своего паруса, великолепный красный цвет. О, если бы ей удалось получить хоть кусочек такой прекрасной ткани! Она могла бы завернуться в него с головы до ног, быстро согреться и оставаться сухой. И, что самое главное, выглядеть настоящей красавицей! Позволит ли ей Бренд отрезать немного?

Девушка стиснула кулаки. Мысль о том, чтобы обратиться к викингу с просьбой, пусть самой скромной, была непереносима. Нет, она не подойдет к нему! Но ведь она и сама вполне способна добыть эту ткань. Для этого, всего-навсего, нужно взять нож и откромсать край паруса. И ни к чему тревожить Бренда. Да-да, возможно, чуть позднее, когда Бренд заснет, она добудет себе новое платье!

Улыбнувшись впервые с того дня, когда пришлось покинуть родину, Уинсом тихо запела. Арни немедленно предложил обучить ее норвежской шуточной песенки. Вскоре оба уже распевали во весь голос, настолько увлеченно, что иногда отчаянно фальшивили.

В этих широтах летнее солнце почти не спускалось за горизонт, лишь в полночь недолгие сумерки накрывали землю, и Бренд, наконец, отправился к себе немного отдохнуть после утомительного дня.

Олаф остался наблюдать за половиной команды, сидевшей на веслах, но гребли мужчины гораздо медленнее, чем днем. Олаф, измотанный долгим стоянием за штурвалом, да к тому же успевавший следить за айсбергами, выглядел усталым и осунувшимся. Бренд решил чуть позже сменить его.

Уинсом, устав от качки и не в силах заснуть, потому что было слишком светло, дрожа от холода, в насквозь промокшем платье, сидела в шатре, сжимая нож, одолженный у Арни. Она объяснила юноше, что ей необходимо нарезать мясо. Она почти не солгала, но кроме мяса намеревалась также расправиться с прекрасным красно-белым парусом. Теперь, когда корабль шел не так быстро, команда клевала носом, а Бренда нигде не было видно, настало время осуществить замысел.

Потихоньку выбравшись из шатра, стараясь не привлечь внимания зоркого Олафа, Уинсом осторожно огляделась. Вокруг стояла тишина, если не считать скрипа уключин. Конечно, она бы предпочла, чтобы было немного темнее, но ничего не поделаешь!

Уинсом встала на четвереньки и начала осторожно ползти к мачте. Громкий скрежет мгновенно пригвоздил ее к месту. Здесь! Справа! Уинсом еще раз огляделась и, не заметив ничего подозрительного, все же решила выждать. Но шум не повторился, и она снова поползла, пока не добралась до мачты. Парус на ночь свернули, мачту опустили. Огромный красно-белый тюк лежал совсем близко. Тут так много ткани, неужели какой-то краешек имеет значение?

Мурлыча песенку, Уинсом провела рукой по сукну. Жестковатое! Ну что ж, может, если его поносить, станет мягче!

Она осторожно развернула парус, только сейчас поняв, что материя пропитана каким-то составом, должно быть, чтобы сделать ее непромокаемой. Тем лучше: теперь Уинсом сможет целые дни проводить на носу, высматривая айсберги, и никакие волны ей не страшны. Может, когда Арни увидит ее новое платье, тоже захочет отрезать кусочек паруса.

Уинсом расстелила рулон ткани и начала врезаться в толстое сукно. Арни уверял, что нож очень острый, но сейчас она засомневалась, так ли это: прошло уже немало времени, девушка старательно пилила и пилила, но толку было мало. Один раз лезвие соскользнуло, и Уинсом едва не порезалась. Но верх взяло упрямство. Тихо шепча ободряющие слова, она продолжала трудиться. Наверное, придется просидеть почти всю ночь, чтобы отрезать кусок того размера, который ей нужен!

Девушка тоскливо вздохнула, не бросая, однако, своего занятия. Ну вот, кажется, она поняла, как лучше действовать. Нужно покрепче налегать на нож! Дело сразу пошло быстрее. Но в этот момент клинок неожиданно выхватили. Уинсом опрокинулась на спину и растянулась в самой середине паруса.

– Что, во имя Тора, ты вытворяешь?! – заревел Бренд.

Тяжесть огромного тела придавила ее к палубе. Запястья были зажаты железной хваткой, и Уинсом с ужасом заметила, какая ярость полыхает в этих лучистых глазах.

Сила рук Бренда, удерживающих ее на месте, лицо этого человека совсем рядом, светлые, взъерошенные со сна волосы, знакомый мужской запах потрясли ее, ошеломили, лишили рассудка. Голова Уинсом пошла кругом. Она слабо попыталась оттолкнуть Бренда и увидела, как широко раскрылись его глаза. Девушка, задохнувшись, попыталась прийти в себя, но близость Бренда туманила разум. Сначала она только молча смотрела на него, смутно соображая, что должна была ощущать себя крохотной раздавленной мошкой, но почему-то чувствовала лишь его тепло, мощь, радость быть в его объятиях… Казалось, единственное, лучшее место на земле – быть там, где он.