Обрученная с мечтой - Тереза Скотт

– Болотная Утка, тебе удобно? Ничего не нужно? Почему этому вероломному предателю есть дело до этого?

Сонный мозг Уинсом был не в силах осознать истинные намерения викинга.

– Устала, Бренд, – пробормотала она. – Очень устала. Спать.

– За, я тоже устал. Хочу лежать рядом с тобой. Составить тебе компанию.

Проклятие, ведь он не желал этого! Однако почему бы нет? Если она готова согласиться позволить ему провести ночь в этом шатре, тем лучше. Но что еще она может разрешить ему?

Сердце викинга возбужденно забилось при мысли о восхитительной ночи, ожидающей их обоих. Бренд встал на колени, готовясь растянуться рядом с девушкой, но маленькие ручки Уинсом вцепились в его волосы, дернули голову вверх.

– Nej, Бренд. Нельзя спать. Здесь нельзя. Nej!

Он взглянул в темные глаза, почувствовал, как она рванула его за волосы, но, не обращая внимания на боль, прислонился лбом к ее мягкой груди.

– Ах, Болотная Утка, не выгонишь же ты несчастного человека на холод!

По правде говоря, стояла жаркая летняя ночь, но он не желал, чтобы реальность вторгалась в волшебные страсти. Никогда ему еще не было так хорошо. На такое Бренд и надеяться не смел.

Уинсом с каждой минутой все больше приходила в себя. Бренд ласкал языком вершинки упругих холмиков, и незнакомый жар охватил девушку. Она с силой уперлась кулачками ему в грудь.

– Nej! Nej!

– Ах, Болотная Утка, позволь мне…

Сильная рука пробралась под тонкое покрывало, медленно, осторожно поползла вверх, миновала колено, задержалась на бедре, продвигаясь все ближе и ближе к тому месту, где сходились ее ноги.

Бренд затаил дыхание. Вот сейчас… сейчас… еще немного…

Последним усилием воли Уинсом отбросила его от себя. Она и не подозревала, что найдет в себе столько мужества. Но, по правде говоря, и Бренд не знал об этом. Он отлетел в сторону, ударившись головой о борт – ткань шатра была совсем тонкой. Острая боль мгновенно рассеяла любовный туман. Бренд, схватившись за голову, сыпал ужасными проклятьями, среди которых, как заметила Уинсом, были и те, за которые ее днем едва не утопили. Но она почему-то не находила в своей душе сочувствия, наоборот, прикрыла рот ладошкой, чтобы заглушить безудержный смех.

Бренд грустно вздохнул. У входа в шатер появился Олаф, привлеченный воплями и шумом. Позади крались двое членов команды, также решивших узнать, из-за чего поднялась суматоха.

Бренд поспешно заверил их, что все в порядке.

– Ничего не случилось. Просто хотел навестить девушку…

Голос его беспомощно замер при виде поспешно отвернувшихся мужчин. Послышались ехидные смешки. Олаф бессовестно фыркнул, потом исчез так же быстро, как появился, продолжая хохотать.

Бренд повернулся к Уинсом и поклонился со всем достоинством, на которое был способен.

– Доброй ночи, Болотная Утка. Постарайся выспаться.

– Спасибо, – так же торжественно-серьезно ответила девушка.

Бренд постарался поскорее выбраться из шатра, клянясь, что еще не скоро вздумает появиться здесь… во всяком случае не в эту ночь и не в следующую.

Оставшись одна в тишине, Уинсом вздрогнула. Смелые ласки пробудили ранее неведомые ощущения, а все тело по-прежнему горело, как от ожога. Какие волнующие, соблазнительные чувства! Она вздохнула, на несколько секунд забыв ужас разрушения, принесенный Брендом ее народу.

Путешествие будет долгим и опасным. Она не должна терять голову.

ГЛАВА 17

На следующее утро Бренд проснулся еще до рассвета, разбудил команду и после завтрака проворно разослал по местам, велев садиться за весла. Ему не терпелось отправиться в путешествие. Он должен найти Толхолла и обелить свое имя. Он ничего не добьется, проводя время в этой бухте.

Уинсом проснулась от громких криков перекликавшихся мужчин, села и огляделась. Сердце болезненно заколотилось, когда девушка осознала, где находится. Широко раскрыв глаза, она прислушивалась к странным толчкам и стукам, ощущая, как колеблется палуба. Знакомый голос что-то неразборчиво прокричал.

Не в силах разлепить глаза, Уинсом глубоко вздохнула, пытаясь заставить память вернуться. Наконец ей это удалось, и девушка мгновенно сообразила, что находится в шатре, на судне Бренда.

Она приоткрыла веки, разглядывая каждый уголок крохотного убежища, и наконец-то ясно представила себе, что произошло вчера. Снова жалобный пронзительный плач терзал ее, и Уинсом закрыла ладошками уши. Но и эти ужасные звуки оказались всего лишь воспоминаниями.

Руки Уинсом опустились. Внутренности стянуло в тугой тоскливый узел при мысли о том, что ожидало ее после выхода из шатра. На берегу.

Дрожащими руками Уинсом потянулась к платью, не заботясь о том, что кожа так и не успела просохнуть. О, как она боялась того, что увидит, когда осмелится высунуть голову из шатра! Поспешно накинув влажное платье, не обращая внимания на озноб, мгновенно охвативший ее, Уинсом решительно поднялась. Она была уверена, что далеко не все женщины-пленницы переживут сегодняшнюю ночь. Угрызения совести вернулись с новой силой, но девушка решительно продолжала одеваться, а потом немедленно попыталась разодрать пальцами спутанную массу волос. По крайней мере Красной Женщине удалось сбежать, может, кому-нибудь еще…

Мучительные мысли терзали Уинсом, пока она не почувствовала, что больше не вынесет. Она должна выйти и посмотреть, что происходит.

Набрав в грудь воздуха, сжавшись от тревоги, она выбралась наружу, подковыляла к самому борту и посмотрела в сторону берега. Повсюду виднелись тела спящих, распростертые на песке в самых немыслимых положениях.

Уинсом сморгнула слезы, лихорадочно пытаясь отыскать взглядом то, что больше всего боялась увидеть: пленных женщин и детей. Но… но… где они?

Она старалась как могла: встала на цыпочки, оборачивалась во все стороны, вертела головой. Ни одной красной головы. Ни одной черной, ни одной детской. Повсюду лишь светловолосые мужчины, храпящие так громко, что слышно даже здесь. Мужчины!

Уинсом невольно схватилась за горло. Где… Что?! Пленники исчезли!

Девушка тихо вскрикнула, поняв, что произошло. Они сбежали! Скрылись под покровом ночи!

Она выпрямилась, глубоко вдыхая свежий утренний воздух, еще раз медленно, тщательно, с колотящимся сердцем осматривая берег. Может, она ошиблась? Нет, ни на песке, ни на опушке никого не видно. Они и в самом деле удрали!

Уинсом улыбнулась нежной доброй улыбкой, чуть приподнявшей уголки губ, не сводя глаз с берега. Они свободны! Свободны! Какое счастье!

Безмерная радость затопила девушку и еще долго не уходила, пока она не поняла, что судно медленно выходит из бухты. Облегченные мгновения сменились тревогой. Там, в сожженной деревне, лежат непогребенные тела, много мертвых. И уже ничего нельзя изменить. А что с матерью и братом? Удалось ли им спастись? Кто знает? Угрызения совести охватили девушку с новой силой, но она решительно подавила их. Кто-то из дорогих ей людей избежал ужасной судьбы, кто-то нет. Она сама видела трупы.