Ханская дочь. Любовь в неволе - Ине Лоренс

Прежде чем Петр вымолвил еще хоть слово, к нему подбежала Екатерина. Обняв царя, она горячо зашептала:

— Успокойся, батюшка! Распалил тебя недостойный сын, но не срывай гнев на этих несчастных.

Петр Алексеевич опустил голову ей на плечо и тяжело вздохнул. Нервная судорога утихла.

— И то правда! Знаешь ли, ноша, которая лежит на моих плечах, порой пригибает к земле. Что будет с Русью, если оставить ее и дальше прозябать в болоте дедовских обычаев? А в это время Швеция, Англия, Франция увенчают чело победным лавром.

— И ты однажды окажешься увенчанным венком победителя. Поверь мне! — продолжала Екатерина.

Слова ее, казалось, мгновенно улучшили настроение царя. Петр расхохотался:

— Знаю я, зачем взял тебя к себе, Катенька! Ты не только радуешь меня по ночам, но и днем поднимаешь мне настроение, когда я падаю духом. — Он бесстыдно и сочно поцеловал ее, потянувшись рукой к аппетитной груди.

— Иди ложись, милая! Я скоро приду, готовься. — С этими словами царь снова повернулся к заложникам. Взгляд его сохранял еще строгость, но уже без гнева, а насмешливая улыбка смягчилась. — Ваши отцы отдали вас мне, так что теперь я ваш господин и волен решать о вашей жизни. Служите мне хорошо, и вы не пожалеете! — Он замолчал, словно ожидая ответа, но заложники молчали. Тогда царь посмотрел на Тарлова, который оставался стоять навытяжку, не отваживаясь двинуться с места: — Парней этих мы разделим и припишем к разным полкам, отныне они не заложники, а солдаты русской армии. Вон тот, — он указал на Остапа, который продолжал прятаться за спиной Сирин, — отправится в Кадетское училище. Мальчишку надо сначала научить читать и писать. У меня в армии и так чересчур темного мужичья. Хоть один из вас умеет читать?

Один из заложников несмело поднял руку:

— Прости, великий хан, я выучен разбирать письмена Корана.

— Но не русский! — Это прозвучало как ружейный выстрел. Татарин сокрушенно покачал головой. А царь продолжал: — Кто-нибудь знает хоть какие-то русские буквы? Кто скажет, что значит эта надпись? — Он указал на доску, над которой работал.

Заложники в страхе подались назад, так что Сирин внезапно оказалась перед царем лицом к лицу. Петр усмехнулся:

— Хочешь сказать, что ты умеешь читать?

Сирин передернуло от испуга и негодования. Мать когда-то показывала ей письмена своего народа, но со времени ее смерти прошло столько лет. Сирин почти все забыла. Но от страха внутри у девушки будто что-то щелкнуло, и неведомые знаки вдруг обрели смысл. Она начала читать, слегка запинаясь:

— Святой Никодим, изготовил Петр Романов.

Если бы даже Сирин отвесила царю добрую пощечину, он не мог бы выглядеть удивленнее. Петр уставился на нее, озадаченно почесывая коротко стриженный затылок, а затем расхохотался:

— Клянусь всеми святыми, парень не дурак! Катенька, принеси водки! Я хочу с ним выпить!

Сирин с отвращением наморщила нос:

— Я не пью водки!

Ваня пораженно крякнул и зашипел у нее над ухом:

— Господи, Бахадур, ты спятил, не иначе! Если царь обращается к тебе лично, это приказ!

Вместо ответа Сирин скрестила руки на груди и воинственно поглядела на Петра. В ту же секунду она почувствовала, как кто-то дотронулся до ее руки. Сирин обернулась и увидела пожилую женщину, которая надзирала за служанками во дворе.

— Сынок, выпей хоть стаканчик! Царю нельзя отказать! — прошептала она испуганно.

Уверенность Сирин таяла, и она уже начала подумывать, не стоит ли и в самом деле уступить, но гордость не позволила ей сделать этого. Она даже не посмотрела на стакан, который поднесла ей Екатерина, и вернулась назад, к остальным заложникам, жадно пожиравшим стакан глазами, но царь и не подумал оделить всех. Он мрачно глянул на задиристого татарина и выпил оба принесенных стакана, затем кивнул, точно соглашаясь с какой-то пришедшей ему на ум мыслью:

— Ты первый человек, который отказался выпить со мной, парень! Посмотрим, будешь ли ты так же смел и завтра. Уведи его, Тарлов. Завтра утром я хочу видеть вас у причала, где пришвартован «Святой Никодим». — Царь захихикал как мальчишка, который подсыпал сестре в постель настриженного конского волоса и теперь подглядывает, как девчонка ерзает и ворочается от нестерпимого зуда.

3

После бессонной ночи и завтрака, за которым Сирин пришлось выслушать немало упреков, ее вместе с другими заложниками усадили в лодку и повезли вниз по Неве. Ночевали они в огромном, пока еще недостроенном, каменном здании — дворце князя Меншикова. Там не было даже крыши, а сырость и холод не делали ночевку приятной: к утру одеяла оказались совсем влажными, и все же по дороге к реке Сирин поняла, что они еще хорошо устроились по сравнению с рабочими. Бедолаги, возводившие дворец Меншикова, ютились в землянках, кое-как прикрытых ветками, во время дождя их нещадно заливало водой. Они надрывались, работая голыми руками, таскали землю в плетеных корзинах, а то и в полах своих ветхих кафтанов. Теперь Сирин ничуть не удивлялась, что люди эти не желали сменить свою одежду на платье нового покроя, как велел им царь, в таком они много бы не унесли.

Пока они плыли по Неве, им навстречу попался остров, где суетилось несколько сотен рабочих. Ваня, который и сегодня сидел рядом с Бахадуром, махнул рукой в сторону уже почти готового сооружения:

— Это Петропавловская крепость.

Сирин кивнула, не в силах оторвать взгляд от крепости, которая большей частью состояла из земляных валов, укрепленных толстыми бревнами, а пушки на стенах, уставившиеся в небо, выглядели устрашающе.

Одна из четырех угловых башен была достроена только наполовину, и Сирин с удивлением разглядывала массивные каменные блоки, из которых та была сложена. И здесь сотни, а то и тысячи людей ютились в нечеловеческих условиях. Она содрогнулась, когда представила, что царь с легкостью может отправить ее и остальных заложников на подобные работы. В сто раз лучше быть солдатом, даже если в душе все переворачивается при мысли о том, чтобы сражаться на стороне русских.

— Ты, кажется, все же боишься того, что там задумал на твой счет царь? — усмехнулся Ваня. — Тогда не надо было вчера отказываться от водки! От одного стаканчика ты бы не умер, а батюшка Петр Алексеич остался бы доволен. Кто знает, глядишь, и тебя бы послал в Кадетский корпус, стал бы ты царским офицером, поручиком, а то и капитаном, как Сергей Васильевич.

Сирин только фыркнула в ответ, но Ваня, ничуть не смутившись, продолжал. Бахадур в его фантазиях дорос уже до генерала, когда рулевой неожиданно круто заложил руль, так что лодка вильнула в сторону, едва не черпнув бортом воды. Остап испуганно вскрикнул, Ильгур тут же отпустил язвительную шуточку на его счет, хотя и сам побелел как полотно.