Из Тени (Dragon Age) - Krilena

вновь научиться ходить. И это женщина ещё не хотела вспоминать Тень, в которой она не смогла распознать даже лёгкую иллюзию, а магистр в её глазах совершил самое настоящее чудо — преодолел куда ещё более страшные иллюзии, задевающие самые сокровенные стороны его личности, буквально переступил через свои травму, боль и страхи. Совокупность всех этих качеств могла позволить ему стать воистину героем своего времени, легендарным человеком. Лелиана признавала, что хотя он и мог стать ещё хуже Корифея, более алчным и безжалостным, потопить собственную страну в крови, сполна соответствовать стереотипам юга о тевинтерских магистрах, но с той же вероятностью он, наоборот, мог стать спасением для своего народа, раскусить обман Древних Богов, не допустить Мор и осквернения Золотого города.

Но как бы там могло быть, теперь не узнает никто, ведь одна единственная трагедия, один единственный поступок недалёких и мелочных имперцев, уничтожила всю жизнь молодого магистра. Теперь Канцлер окончательно поняла, в чём заключается символизм нового имени мужчины, о котором он ей сказал ещё в Денериме. Фауст умер ещё тогда, на Имперском тракте, а дальше остался Безумец — тень самого себя. Тень идеальная, поскольку он всегда стремился исправить свои ошибки, стать лучше, превзойти себя былого, и главное он сделал это. Да, но тень есть тень — безликая, отстранённая от мира реального, лишённая красок жизни, лишь безвольно следующая.

Эти мысли не нагнали на неё излишнюю жалость или стали оправданием всех прегрешений магистра. Конечно же, нет, ведь, что бы с ним ни случилось, сейчас он — такая же полноценная личность, способная к полному и адекватному оцениванию окружения и своих поступков. Но эти мысли позволили Лелиане понять, как такой благоразумный человек оказался пленником столь абсурдных идей. Если в этих идеях он нашёл смысл своей жизни, источник сил, позволяющих ему бороться даже с собственными страхами, то не ей его осуждать. Уж лучше она будет свидетелем безрезультатных, но ярых и искренних стремлений человека, который, в хорошем смысле, сумел её поразить и продолжает это делать, чем его медленное угасание.

Тем временем на острове и между ними снова наступила тишина, но не такая как раньше. Не тяжёлая от угрюмости мыслей и беспокойств, которая пришла в первое время после пробуждения от Тени. Не тягучая и неловкая между двумя собеседниками, которым было, что сказать друг другу, но они слишком медлили и путались в своих мыслях, которые хотели озвучить. Сейчас тишина была приятная, когда все вопросы заданы, волнения развеяны, и остались лишь они одни — два приятных друг другу собеседника.

— Леди Лелиана, предвещая ваш скорый уход, могу ли я попросить вас об услуге?

Лелиана улыбнулась, потому что была уверена, что к прошлому их разговору они уже не вернутся, и Безумец спрашивал о чём-то совсем отстранённом — не зря задор в его белых глазах вернулся.

— Я вас слушаю, — кивнула женщина, предвкушая услышать что-то необычное, потому что он не просил об обоюдной помощи, а об услуге — незначительной просьбе, которая даже не требует оплаты.

— У меня есть саженец венадаля — дерева, выведенного эльфами ещё в эпоху Элвенана. Как мне кажется, на этом острове созданы все условия, чтобы магический организм мог правильно развиться, и мне бы хотелось посадить его здесь, но использование лопаты даётся мне с трудностями. Поэтому не могли бы вы сделать это за меня?

Магистр ничуть не разочаровал Сестру Соловей, более того он эти ожидания опять превзошёл. Очередная демонстрация способности мужчины ломать даже самые смелые ожидания её развеселила настолько сильно, а обстановка столь располагала к неформальному тону их беседы, что Лелиана даже позволила себе искренне рассмеяться.

— Также я хочу передать Инквизиции дневники древнетевинтерского магистра, найденные мной в Эмериусе, вместе с переводом. Я слышал, что в вашей библиотеке хранятся подобные книги. Но так же вы можете продать их Тевинтеру. Оригинальные дневники магистра, в которых содержатся весьма интересные комментарии автора по ситуации в мире его времени, точно заинтересуют коллекционеров или историков. Пусть это будет оплатой за вашу помощь, — дополнительно поспешил произнести мужчина, видимо, боясь отказа женщины в помощи в, несомненно, важном для него деле.

Вопреки опасениям мага, Соловей и не думала давать отказ, но и предложенный дар Инквизиции также согласилась принять. Кто же откажется от старинных книг древнего магистра, над расшифровкой и переводом которых трудился лично другой древний магистр?

— Вы уже нашли место для саженца?

— Разумеется. Самое лучшее, — точно довольный, какой эффект вызвала его просьба и согласием, Безумец и сам улыбнулся без былой сдержанности.

Обстановка теперь была не только приятной, а даже дружественной, тёплой, поэтому Лелиана никак не могла ему отказать.

* * *

Безумец решил остаться на острове ещё на какое-то время прежде, чем вернуться к былым планам, которые резко пришлось отодвигать из-за ситуации с демоном. Это время он потратил на отдых после истощившего его ритуала и наблюдение за развитием нового деревца. Несколько дней мужчина неусыпно крутился вокруг ростка из учёного любопытства и следил за ним, поскольку ему не хотелось, чтобы венадаль, росток которого он столько времени бережно носил с собой в поисках лучшего для него места, погиб. Но он не погиб, а, как говорила эльфийка из эльфинажа, за ближайшие дни из невзрачного саженца вымахал сразу в маленькое деревце.

Вот и сегодня Безумец бродил вокруг венадаля и, держа в руках канцелярский планшет для бумаги с ёмкостью для чернил, найденный в Башне, делал записи о ходе эксперимента и свои комментарии. Эксперимент он посчитал завершённым, поскольку деревце перестало ускоренно расти и дальше будет развиваться уже по-обычному. Пройдут десятилетия прежде, чем оно окрепнет, и — столетия прежде, чем оно предстанет во всей своей красе, каковым его задумывали эльфы-создатели. То, что он этой красоты уже не застанет, мужчину абсолютно не печалило, и он лишь продолжал мечтательно думать, что это деревце точно превзойдёт чахлого родителя в денеримском эльфинаже, если не станет жертвой акта чьего-нибудь вандализма.

А в своих бумагах маг продолжал научную работу эльфийки-магессы, которая была автором такого способа «замораживания» саженцев эльфийских растений. Весьма вероятно, его старания, как и работа Сураны, затеряются среди кип книг в архиве, однако магистра это ничуть не волновало, он занимался любимым делом — исследовал. Но если же так сложится, и талантливая эльфийка в будущем вернётся в научную среду Кругов или новых объедений магов, то у неё уже будет неплохое подспорье в виде полноценного анализа, комментариев и рецензии на её работу от признанного мэтра.

Также оставался мужчина на острове