Тайны парижских манекенщиц (сборник) - Пралин

На следующее утро отлет в Париж.

Простите, забыла о Тунисе, где побывала в сентябре. Отправилась туда вместе с Дани на корабле. Нас пригласила обаятельная пара прекрасных модельеров, супруги Дамон.

Морской воздух, отличное настроение наградили меня таким аппетитом, что я поглощаю блюда всего меню (дорогие и утонченные яства) в ресторане. Невероятное удивление присутствующих, ведь они знают, что манекенщицы ради фигуры…

Вечернее платье работы Дома моды Бальмена, 1953

Мы прибыли от имени Жанны Лафори, нас ей одолжил Бальмен. Рынки, Сиди-Бу-Саид, тысячи покупок, дефиле, собрался весь цвет Туниса. Надеюсь вскоре вернуться туда.

Множество других поездок: несколько раз Лондон, Люшон, Тулуза, Женева, Лозанна, Лимож на несколько недель. Затем Цюрих вместе с Бальменом.

Один прекрасный базельский модельер приходит к нам на чай: «Господин Бальмен, могу ли я пригласить вас на ужин вместе с вашей мадам?» Хозяин даже не моргнул, но явно доволен. По возвращении говорит матери: «Представляю тебе матушку Бальмен. Швейцария от нее уже не откажется».

Пьер Бальмен со своими манекенщицами в Лондоне

Анекдоты? Моя героическая прогулка… на слоне, когда во время великой Парижской Ночи я оказалась единственной из девяти, нашедшей в себе смелость взобраться на слониху ста девяти лет, которая вовсе не выглядела добродушной.

Два воспоминания о Бельгии. О ней я почти не говорила, хотя заранее приглашена на дни, организованные Домом «Аскат». На этот раз я устроила заговор, чтобы отправиться туда тайно. Но угрызения совести охватывают меня, и я сообщаю о поездке Бальмену. Он согласен.

Одна приятельница умоляет меня захватить коллекционное манто (репс, полушелковый фай, воротник из голубого песца) для передачи одной жительнице Брюсселя: от таких услуг никогда не отказываются.

Сажусь в амстердамский скорый, пропускаю пересадку. Когда начинаю беспокоиться, сосед сообщает:

– Этот поезд огибает Брюссель.

– И что?

– Выходите в Монсе. Но…

На перроне я узнаю, что опаздываю.

Звоню:

– Дорогая мадам Мишо…

Излагаю свою проблему. Мадам Мишо не унывает:

– Вы под небесами Бельгии. А это главное, Пралин!

Что делать? У меня из-под носа уезжает автобус. Дефиле начинается в два часа! Сжалившийся надо мной служащий сообщает, что небольшой фургон для железнодорожников должен вот-вот отправиться. Быть может?..

Показ в Брюсселе

За двести франков меня усаживают в подобие кабинки на колесах. Вместе со мной едут парни в почерневших спецовках и подшучивают надо мной: «Алле! Алле! Она что, американка!» Мой облик, черт подери! Мой голубой песец! Они достали еду, угощают меня. «Ни американка, ни немка. Если я так одета, то для Дома моды. Можно ли договориться по-дружески?» Они угощают меня бутербродом. Подкрашиваю губы, одариваю их сигаретами. У них горячий кофе, они радуются, ведь я пила из их стакана: «Хорошая французска!»

Показ был спасен.

Дорогая чета Мишо, я сыграла с вами злую шутку! Не так давно.

Я ужасно старею. Боже, это же профессия для юных. Почему вдруг, глянув на свой паспорт, я ужаснулась дате своего рождения? Одной черточкой убираю два года.

Со мной верная Дани. Фени, французская граница. Полицейский, которому она предъявляет паспорт, слишком внимательно его разглядывает. Потом смотрит ей в глаза:

– Но… он же подделан!

– То есть… Это… это шутка!

– Сойдете на следующей станции.

– А я?

Полицейский возвращает мне паспорт. Я облегченно вздыхаю.

Он не отстает:

– Ваше удостоверение личности?

Я задумываюсь:

– Со мной ли оно? Подождите… Нет! Да!

Взгляд полицейского:

– Я так и думал.

Показ в Супербаньере

– Не имеет значения.

– А это посмотрим.

Бельгийская граница.

– Выходите.

Мы выходим без багажа. Поезд уходит. Мы протестуем.

– Надо было взять чемоданы с собой.

Я не особо беспокоюсь. Привыкла, что «все обходится».

– Нас приняли за шпионок, – говорю я Дани. – Прекрасно!

Звонок господину Мишо и рассказ о происшествии.

– Ужасно! Я бы приехал. Что будет с моей троицей!

Дело плохо. Французский чиновник, к которому нас отвели, не склонен шутить:

– Зачем вы это сделали?

– Затем, что в нашей профессии надо драться за свой бифштекс. Столько молоденьких!

– Ужасный проступок. Вы обманываете своих работодателей. Злоупотребляете доверием!

– Арестуйте нас!

– Уже сделано.

Пралин арестована! Ну и дела!

– Месье, вы читаете газеты?

– Никогда.

– Вы никогда не слышали о Мисс Синемонд?

– Синемонд, плевать я на нее хотел!

Хуже некуда. Просим (разрешено ли задержанным?) чашку кофе с молоком. Разрешают из жалости. Нас в полном расстройстве чувств грузят в какой-то поезд, идущий во Францию. Там мы предстаем перед высоким сухим мужчиной.

– Если бы ты могла заплакать, Дани? Намекнуть на сына!

Она плачет. Я завожу разговор:

– Месье, мы потеряли целый рабочий день. У моей приятельницы маленький сын. Ужас.

– Ничем помочь не могу. Вы вляпались. Даже не рассчитывайте ранее недели…

Неделя! Мы леденеем. И так расстроены, что чиновник по собственной инициативе звонит прокурору.

Чиновнику тоже звонят из Брюсселя. Супруги Мишо.

– Скажите, как вас опекают! Вы, случаем, не звезды?

– А как же! Если вы прочтете… На той неделе мой портрет…

– Не читал ли я статью о вас?

Господин Мишо получил свою троицу. Он приехал сам. Нас освобождают. Мод Лами, еще одна Мисс Синемонд, которую он нанял в последний момент, спасла дефиле.

Но в Париже пришлось разбираться с правосудием. Судебный работник (по-отечески) мило отчитал меня и пригрозил изъятием паспорта… с листочками, на которых отражены мои путешествия, которыми я так горжусь…

Не обошлось и без сплетен! Злые языки утверждали, что я сбросила себе целых пять лет.

XIX. По миру Высокой моды

Я достаточно много говорила о торжественных премьерах, которыми отмечается дебют коллекций, чтобы специально к ним не возвращаться. Только представьте, у нас проходит почти сотня спектаклей в год. Все дефиле похожи одно на другое. Почти везде невидимый диктор с таинственностью в голосе делает объявления; почти везде используют два языка (догадайтесь, какой второй). Это полезно и создает хорошее настроение! Почти всегда у платьев есть названия, выбираются они произвольно. Бальмен, не знаю почему, остался, наверное, единственным, который присваивает номер. Исключением стала коллекция «Бутик», хотя со своим умением и остроумием выбирать удачные названия он мог бы похвастаться многими находками.