Тайны парижских манекенщиц (сборник) - Пралин

Авеню Петра I Сербского. Частный особняк Фата давно стал одной «из вершин» парижской элегантности. Софи и Беттина – его лучшие сотрудницы, их красота и осанка противостоят и взаимодополняют друг друга.

Остроумный и изобретательный, Жак Фат устраивает, кроме официальных дефиле, приемы для узкого круга, где в ходу маскарады, переодевания, развлекательные номера. Как-то вечером мы с Бальменом, с которым он спелся, как мошенник на ярмарке, присутствовали на приеме, когда Жак в наряде ковбоя встречал сливки Парижа, с удовольствием веселящиеся под его руководством! Его продукция? Прежде всего утонченность и юношеская свежесть нарядов. Создано на молодую женщину. Но разве не дарил он юность всем женщинам?!

У меня, быть может, предрасположенность к коктейльным платьям… Пишу эти строки и тут же вновь проникаюсь любовью к платьям вечерним.

У него были свои заскоки.

В частности, он требовал, чтобы я обрезала волосы:

– Пралин, вы выходите из моды!

Если помните, это было, когда он согласился одеть меня к конкурсу Мисс Синемонд.

– Ну-ка укоротите мне эту гриву!

После моего первого возвращения из Нью-Йорка:

– Пралин, вы перестали быть парижанкой! (У меня была гладкая прическа и длинные волосы.)

Как Бальмен, он беспрестанно путешествует. Его манекенщицы постоянно в пути, безмерно радуются, если он едет вместе с ними (ему нравится их развлекать), восхищены, и это понятно, когда, используя свой сад, показывает свои коллекции в тени деревьев или по вечерам под колдовским освещением.

Ансамбль от Жака Фата, дефиле 1949 года

Ансамбль работы Дома моды Баленсиаги, 1952

С момента основания (она не так уж стара) я, естественно, восхищалась фирмой Карвен. В настоящее время я ношу в А.В.С. три платья от Карвен. Больше всего мне нравится платье в обтяжку (роль богатой американки) из белого расшитого атласа с широкими складками на спине, усыпанными стразами, разбросанными также и по верху корсета.

Оно, говорят, при поднятии занавеса производит сенсацию. И надо же, я едва не рассорилась на всю жизнь с Карвен! Рассказать эту историю? Почему бы и нет?

Это произошло два года назад. Я еще никогда не имела дела с фирмой на площади Этуаль. Мне позвонили из France Actualitе́s[168]: «Карвен снимает небольшой рекламный фильм для своих манекенщиц. Хотите дополнить группу? У Карвен в 10 часов вечера!»

О’кей! Браво! Я при полном макияже являюсь в назначенный час. Никто меня не встречает, кроме посыльного, который сообщает, что «все во дворце Шайо, что начало перенесено… на час утра».

Сопровождавший меня Мишель кривится. С нами шурин вместе с Ноэль Норманн. Мы решаем погулять и поужинать в ожидании часа.

Я прихожу в час. Меня встречают. Мадемуазель Карвен:

– Кто вы?

– Я… Пралин. Меня вызвали.

– Не я.

Приятель из France Actualitе́s знаком подзывает меня:

– Вызывали! Согласие получено! Быстрее надевайте это зеленое платье.

Я подчиняюсь приказу. Вновь появляется мадемуазель Карвен:

– Опять вы! Не пойдет! Я вас не выбирала и в вас не нуждаюсь.

Я разозлилась:

– Мадемуазель, представьте себе, что я нахожусь здесь не ради удовольствия, и не привыкла, чтобы меня принимали подобным образом.

Появляется мужчина – господин Карвен:

– А мне не нравится, чтобы в таком тоне говорили с мадемуазель Карвен!

Словно нарочно в это время в дверях возникает Мишель. За ним следует Клод:

– Что такое? Нас не желают?

– Эта мадемуазель!..

– Это моя жена.

Все нервничают. Вспыхивает драка. С моей стороны есть боксеры. Паника. France Actualitе́s упускает редчайшую возможность записать боксерский матч с нокаутом. Остальные манекенщицы в ужасе! Фабьена, моя хорошая подруга, вскидывает руки, а надо было выбрасывать полотенце!

Кто-то требует вызвать полицию. Мы возвращаемся домой в машине:

– Удачный контакт!

Конечно, было недоразумение: France Actualitе́s занимался своим делом, никого не предупредив! А я действительно не в стиле манекенщиц Карвена! Он сожалеет об инциденте.

В один прекрасный день все разрешилось наилучшим образом. Дела пошли на лад в день, когда в Санли (если память не изменяет) после конкура мне поручили вручить Мишлен Канкр… Кубок Карвен.

Директриса Карвен присутствует при вручении:

– Заключим мир, Пралин?

– Только и стремлюсь к этому. Все было глупо. Мадемуазель Карвен злится на меня?

– Она слишком умна для этого!

И действительно, отношения, возобновившиеся в связи А.В.С., сразу стали теплыми. Мы забыли об инциденте, даже с радости расцеловались в вечер генеральной репетиции. Только господин Карвен и мой муж по-прежнему чуть холодноваты друг к другу.

А я ощущаю себя в своей тарелке и наслаждаюсь в двух огромных салонах на Елисейских Полях длинными платьями с набивными рисунками и сказочными инкрустациями (два года назад была показана просторная белая юбка из грубого полотна с инкрустациями из ракушек, корабликов и прочей морской атрибутики!). Мне нравится аромат духов Ma Griff (которые я попросила Фабьену купить для меня). Я уважаю мадемуазель Карвен в деле, невысокую, верную низким каблукам, с невероятно умным взглядом, следящую за всем и отвечающую за все. Она исключительный модельер, сегодня здесь, завтра в Лондоне, послезавтра в Лиссабоне, крепкой рукой ведет свою фирму вверх и расширяет поле деятельности.

Мадам Скиапарелли уже давно стала крупной фигурой и поддерживает свою марку. Особый силуэт! Силуэт предводительницы авангарда. Дом, чьи идеи, обескураживающие, зачастую спорные, вызывают нешуточные эмоции и любопытство, являются темой для разговоров. Бывает, что ее изделия близки к шуткам, как купальник, запущенный прошлым летом, к которому прилагалось длинное полотенце с… четырьмя застежками по углам (чтобы в нем можно было раздеться!) Нет, только не подшучивать! Непросто подпитывать и держать на высоте долгие годы подобную репутацию! Дан Данжель, бывшая манекенщица на площади Вандом, неиссякаема, когда ее спрашивают, чему она там научилась. Она превратила мадам Скиапарелли в Кокто[169] от моды. Вот так!

Эльза Скиапарелли в своем доме, 1931

Эти заметки пишутся без особого порядка. От меня не ждут детального и уравновешенного описания парижской Высокой моды. Так сложилось, что я знаю тот или иной Дом и совершенно не знаю другой.