Уральский следопыт, 1979-04 - Журнал «Уральский следопыт»

ту же пору точка зрения скептика не нашла еще сочувствия – «упражнения е воображении» продолжались, и количество самых невероятных фантазий росло из года в год.

Приведем поэтические строчки Анатоля Франса, хорошо выражающие общее романтическое настроение, ностальгию по братьям-инопланетянам:

Я вижу: первою встает над

темной чащей,

На бледном западе струя свой

свет дрожащий,

Венера дивная, честь и краса

ночей.

… В ближайшей к нам звезде

наш разум ищет разум.

Мы с вами, существа, невидимые глазом!

Как нас вы славите, вас прославляем мы.

Так выйти хочется нам за пределы круга,

Так жажда велика узнать, любить друг друга,

Так далеко душа лучи стремит из тьмы! И, наконец, пришла научная фантастика-юная, искрящаяся оптимизмом, жадная в поисках новых ощущений, новых тем и возможностей. Фантастика конца XIX века лишь расправляла плечи. со свойственной молодости верой в собственные силы полагала, что ей все по плечу. Позднее, как положено, пришли самоанализ, трезвость, соразмерность и опыт.

Вот мы и приблизились к собственно «истории Венеры». Истории литературной, вымышленной, но – истории, со своими закономерностями и этапами, переломами и курьезами.

Хорошая научная фантастика тогда только и хороша, когда – не странно ли? – достоверна. Речь идет не о деталях: любой вообще роман не претендует на педантизм отчета. Достоверность научной фантастики – в той внутренней самодисциплине и особой «инвариантной» логике (срабатывающей одинаково при разных «декорациях»), которые присущи подлинным мастерам этой литературы. А коль скоро у писателя есть талант, умение создать свой собственный, многосвязный и выписанный до деталей мир, и не только нарисовать его, но и заставить жить, эволюционировать, – вот тогда симпатии любителя фантастики завоеваны! И дальше вольно придумывать решительно все, что угодно… Желаете мир, в котором люди ходят на головах? Пожалуйста – не забудьте только про возможные (и даже вероятные) мозоли на затылках… Но вот «Мир Венеры»… Пожалуй, она осталась все же незаслуженно обойденной в научной фантастике. К ней обращались редко, эпизодически; она не вдохновляла, и ее не выстрадали. О Луне или Марсе одних эпических циклов можно насчитать десятки; даже такие, казалось бы, малопривлекательные места, как Юпитер, Сатурн, пояс астероидов, – и те сравнительно неплохо «обжиты» и «изучены». Скажем, нам с детства знаком «древний, загадочно-мудрый мир марсиан» – и, согласитесь, без «Марсиансих хроник» или «Аэлиты» нам было бы холоднее и скучнее жить… А Вёнера? Вплоть до самого послед· него времени оставалась неясной даже длительность суток на планете: то ли 22 часа 17 минут, то ли 224,7 дня (т. е. сутки, равные году!) – ну как тут можно работать?… «Мира Венеры» создано не было, однако наброски его делались, книги все-таки писались. История этих попыток оказывается весьма занятной и показательной.

Витания в облаках

1865 год оказался удачным для научной фантастики: вышел в свет новый роман Жюля Верна «С Земли на Луну». Популярность писателя неизмеримо выросла с появлением четвертого его романа. Зато мало кто заметил вышедшую в том же году книгу некоего Ашилля Эйро, озаглавленную «Путешествие на Венеру». А ведь это было первое научно-фантастическое произведение, в котором описывался полет на Венеру…

В книгах-«одногодках» было много общего: оба автора французы, оба писали о межпланетном путешествии, оба в изобилии сообщали читателю научно-технические подробности. Непопулярности Эйро способствовали огромная популярность его великого соотечественника и художественное несовершенство «Путешествия на Венеру», Но вот что забавно: с чисто научной точки зрения идеи Эйро выглядели чуда солиднее идей Жюля Верна: у Эйро мы обнаруживаем не что инее, как «принцип многоступенчатой ракеты»! Да-да, Эйро первым предложил использовать ракеты на всем пути следования до Венеры [1]. Так открылась новая страница истории планеты – теперь уже Венеры научно-фантастической.

[1 Строго говоря, первым был Сирано де Бержерак. Однако знаменитый фантазер XVII века был столь наивен в научном отношении, что небрежно набросал еще несколько таких же бредовых», с его точки зрения, идей межпланетных путешествий. Эйро подошел к делу научно.]

Скучными и малоинтересными были первые романы о ней, да и количество их было намного скромнее, чем произведений на другие темы. Не больше десятка книг за последнее десятмпетие XIX вена, тогда как Марс у фантастов шел нарасхват…

Чтобы познакомить читателя с образцами ранней фантастики, раскроем запылившиеся обложки двух весьма популярных в то время английских романов.

Фронтиспис третьего издания книги Джана Мунро «Полет на Венеру» (1897) так представляет героев; «Волосы ее были убраны цветами, а длинная накидка достигала пола пещеры… Предлагая серебряную чашу своему возлюбленному, она сама Яепяпа собой Венеру: 8енеру в позднеевикториансиом вкусе… Он же был образцом безупречности: галстук, завязанный бантом, норфолькский жилет и шелковые бриджи. Он немного нервничал, да и было от чего: пережить любовное приключение на. другой планете – сестре Земли…» Эти фразы, приведенные издателями для возбуждения читательского любопытства, хорошо передают дух произведения. Вместо скафандра – галстук и бриджи, вместо чужого мира – викторианский любовный сироп.

Как часто случалось в старых научно-фантастических романах, произведение «С ходу» распадается на две линии – научно-популярную и лирико-утопическую. Научная фантазия Мунро рисует полет на Венеру «летательного аппарата, приводимого в действие электричеством». Экипаж по тем временам «Типичный», подобное встретится еще в десятках более поздних произведений: изобретатель аппарата Кармайкл, его очаровательная дочь, которой, вероятно, выпала честь быть первой женщиной-космонавтом в научнсй фантастике, астроном Гейзэн и анонимный Рассказчик. Оба приятеля Кармайкла заглядываются на мисс Кармайкл (странно, если бы это было не так) и не лишены известного мужества. по крайней мере, когда встает проблема определить пригодность воздуха Венеры для дыхания, астроному Фейзену не приходит в голову никаких других светлых идей, кроме как высунуться в иллюминатор и сделать вдох… и – ничего не происходит… после прибытия в райскую с'рану Вомла путешественники немедля устанавливают контакт с аборигенами. В годы «юности» научной фантастики не было ничего проще, отношения обычно належивались сразу после изучения языка и длинных научно-популярных лекций…

Зато лирико-утопическая линия выписана Мунро ярче и тщательнее. В стране Всмпа все прекрасно. Аборигнены живут в милом и трогательном единении с природой («мы слушаем пение цветов»…) и нет признаков какой бы то ни было технологической деятельности. Вемляне – образцы совершенства и красоты: мужчины прямы, остроумны, благородны, а женщины, естественно, – ласковы и спокойны. Условия на планете идеальные, живут без горестей, болезней, преступлений. И благополучно отходят в мир иной в «золотом возрасте» – 100 – 150 лет…

Главный