Уральский следопыт, 1979-04 - Журнал «Уральский следопыт»

прочно прописавшиеся на Венере в сочинениях десятков авторов, фантастические «летающие арбузы» – шары-зонды, передвигающиеся на манер аэростатов… Океаны полны панцирных рыб, отмели – «улиток» (все это, к счастью, оказалось съедобным: «осетрина и устрицы к обеду!»).

А вот сцена «выкуривания» различных гадов из пещер, занятых путешественниками под жилье:

«И точно – поползли. Тараканы с добрую овцу. Многоножки со сплющенными, как у змей, головами и с клешнями, горбатые пауки, четырехногие прыгуны, желтые, как янтарь, прозрачные, с глазами, как у рыб-телескопов, змеи…

Вылезли крупные гады, расползлись по соседним пещерам, потом поползла мелочь, сизые мокрицы ростом с кролика; красные черви, катившиеся колесом, мордастые «рыбы» на ластах, вихляющиеся, как морские львы… Казалось, не будет конца этому шествию, будто рожденному кошмарами ночи. Какая силища творческих замыслов природы! Сколько проб, экспериментов!…»

Разумеется, и после «Прыжка в ничто» попадали в Зоопарк оригинальные «экспонаты» с Венеры. Это удивительный бискатализатор природы – «зеленая креветка» из одноименного рассказа М. Емцева и Е. Парнова. Это и огромные трехглазые черепахи из повести Георгия Мартынова «Сестра Земли» (1960) – их использовали как домашних животных маленькие амфибии, разумные обитатели Венеры… Впрочем, таких примеров немного.

Как и животный мир, растительность Венеры поражает воображение буйством фантазии. Особенно интересны гигантские, ароматно пахнущие цветы-хищники, жертвой которых чуть не стал один из путешественников Александра Беляева. А в рассказе американского фантаста 30-х годов Стэнли Вейнбаума «Праздные мечтатели» растительный мир Венеры образует единый организм, своего рода «сверхрастение», от дельные особи которого состоят друг с другом в телепатическом контакте… Уже в третьем десятилетии нашего века у «каменноугольной» Венеры появилась серьезная конкурентка – «песчаная модель». Произошло это после 1927 года, когда были опубликованы рисунки, сделанные Ф. Ф. Россом в обсерватории Маунт-Вильсон. Новая концепция сводилась к следующему: поверхность Венеры – абсолютно сухая бескрайняя пустыня, над которой бушуют ураганы, поднимающие тучи пыли… Основой для подобных заключений были результаты спектрографических исследований верхних слоев атмосферы планеты. Ни кислорода, ни воды обнаружено не было, зато в изобилии были обнаружены линии спектра, соответствующие двуокиси углерода: Венера оказалась песчаной.

Фантасты отреагировали на последнее слово науки, но как-то неохотно, скупо. «Песчаная» модель, по сравнению с «джунглями», не сулила писателям особого простера для фантазирования…

Американец Кристофер Энвил в прекрасном рассказе «История с песчанкой» постарался-таки придумать нечто неожиданное. В кошмарных условиях работают земляне на Венере – одни названия населенных пунктов чего стоят: «Черный Ад», «Рыжая Пылы», не говоря уже о местечке с выразительным названием «Шшш!». Такой звук там раздается, если плюнуть на песок… И вот оказывается, что в безжизненной пустыне водится зверек, который «благоденствует, питаясь сухими растениями, пока все остальные животные погружаются в летнюю спячку». Более того, случайно выясняется, что человек, съевший живую песчанку, долгое время способен обходиться вообще без воды…

Впрочем, не слишком ли мы увлеклись описаниями животных и растений? Ради них ли пишут фантасты свои произведения? Ведь и у Энвила в рассказе главное – не занятные сами по себе научные гипотезы, объясняющие удивительное биохимическое строение песчанки, и не описания пустынных ландшафтов. Это прежде всего умная, ироничная история о людях. О людях трусливых и смелых, заботящихся только о себе и отдающих себя другим.

Так что пейзажи Венеры, как видно, неплохо могут послужить человековедению, художественной литературе. Особенно это заметно, стоит только обратиться еще к одной модели Венеры, последней в нашем рассказе.

Ее даже трудно назвать новой, речь, по существу, опять пойдет о Венере, «промокшей насквозь». Но образ дождливой планеты, мира, в котором стерпись различия между понятиями «ДОЖДЬ шел» и «ДОЖДЬ пойдет», был создан с такой силой и убедительностью, что не остановиться на нем просто нельзя.

… Несколько человек бредут по Венере. Идут по воде. И сверху их немилосердно поливает водой. Вода везде, от нее некуда скрыться, и не хватает сил идти вперед, на поиски легендарных «Солнечных Куполов», в которых можно передохнуть, обсохнуть, прийти в себя. Где нет дождя.

«ДОЖДЬ продолжился – жестокий, нескончаемый дождь, нудный, изнурительный дождь: ситничек, ко-сохлест, ливень, слепящий глаза, хлюпающий в сапогах; дождь, в котором тонули все другие дожди и воспоминания о дождях. Тонны, лавины дождя кромсали заросли и секли деревья, долбили почву и смывали кусты. Дождь морщинил руки людей наподобие обезьяньих лап; он сыпался твердыми стеклянными каплями; и он лил, лил, лил…»

Это строчки из рассказа Рэя Брздбери «Нескончаемый дождь». По выразительности «Венера» Брэдбери – одна из самых запоминающихся, хотя он и не разрабатывал ее столь подробно, как «свой Марс». Тут забываешь о «моделях»-в памяти остаются люди. И не важно, имеет ли подобная гипотеза право на существование, – образ нескончае.ого дождя и людей, бредущих сквозь него, запомнится, в этом нет сомнения.

Окончание следует

НЕБЕСНАЯ ГЕОГРАФИЯ

Мария РУТ

Рисунки З. Баженовой

С древнейших времен человек, познавая Землю, дает названия рекам, горным хребтам, озерам, созданным собственными руками городам и селам… Так рождается топонимия Земли.

И с древнейших времен человек старается разгадать тайны звездного купола, таинственно мерцающего над его головой в ночные часы. Так рождается топонимия Космоса.

Когда мы хотим подчеркнуть непохожесть каких-то вещей, явлений, то часто говорим: «Ну, это и сравнивать нельзя – это просто небо и земля!» Но на сей раз давайте все же попробуем сравнить небо и Землю, а точнее – земную и космическую топонимию.

На Земле человек дома. Он имеет возможность досконально изучить те объекты, которые ему предстоит назвать. Человек пьет воду из рекп, ловит в ней рыбу, борется с ее бурным течением, карабкается по ее обрывистым берегам, добывает зверя и рубит деревья в прибрежных лесах. Сколько тут возможностей для названия! Можно назвать ручей Студеным – за холодную прозрачную воду, а можно Гальянкой – по рыбе, которая там водится, или Сосновкой, потому что течет ручей через сосновый бор, или… Выбор широк. Потому так и разнообразна земная топонимика.

А звезды далеко. И с Земли все они, на первый взгляд, одинаковы. Но давайте посмотрим на названия, которье народь дают этим точечкам на небосводе. Полярную звезду у многих народов мира зовут Северной, потому что она помогает путникам ориентироваться на север. Немцы зовут ее еще и путеводной звездой. Псковичи окрестили Венеру Блинницей – она восходит на заре, в тот самый час, когда крестьянки начинают печь блины к завтраку. Древние казахи