Тренировочный День 10 - Виталий Хонихоев

вами. Вон Надька даже с Босоножкой нормально общаются. И… в общем спасибо за игру. Было красиво. Как говорит ваша Босоножка — было весело. Так что в следующем году предлагаю обязательно встретиться. Даже если в турнирной таблице не сойдемся — товарищеский матч провести. Неважно, где — у вас или у нас. Никаких больше подстав, примем как гостей. Как своих друзей. Что скажете? — она обводит взглядом всех присутствующих.

— Если на этой базе отдыха места забронируете — то я лично буду. — отзывается Алена: — и нам бы еще парочку работяг с завода имени Чкалова.

— О. А это кто приехал? Твои, Каримова? — Маша приподнимается, разглядывая подъехавший к воротам автомобиль: — ты кого-то ждешь? Приглашай всех, раз уж такая пьянка у нас пошла.

— Нет. Мои все отдыхают. Восстанавливаются. Без понятия кто это такие… — хмурится Каримова, глядя на гостей. Из черной «Волги» неторопливо вышли четверо мужчин. Первым — высокий, широкоплечий, лет сорока пяти, в темном костюме и белой рубашке без галстука, расстегнутой у ворота. Лицо обветренное, скуластое, с крупным носом и тяжелым подбородком. Волосы зачесаны назад, густые, с проседью. На руке — массивные золотые часы, которые поблескивали в лучах заходящего солнца.

За ним — трое помоложе. Все трое — в одинаковых темно-синих пиджаках поверх светлых рубашек, брюки отглажены до стрелок. Лица смуглые, восточные, с характерными чертами — узбеки или таджики. Один — коренастый, с густыми черными бровями, сросшимися на переносице. Второй — повыше, жилистый, с тонкими усиками. Третий — самый молодой, лет двадцати пяти, но уже с жестким, настороженным взглядом.

Двигались они не спеша, уверенно, как люди, привыкшие, что их пропускают без вопросов.

— Кто это? — тихо спросила Маша Волокитина, невольно подтягивая полотенце на плечах, прикрывая купальник.

— Без понятия, — Каримова нахмурилась: — если я их не знаю — значит не такие уж и шишки.

Четверка направилась прямиком к бассейну. Шли молча, взгляды скользили по девушкам — оценивающе, но без улыбок. Главный остановился в нескольких метрах от беседки, окинул взглядом компанию. На его лице мелькнула тень усмешки.

— Салом, — сказал он негромко, но голос был глубоким, басовитым. — Извините, что беспокоим. Ищем одну девушку.

Говорил он по-русски правильно, но с характерным мягким акцентом, растягивая гласные. Взгляд его задержался на Каримовой — узнал, что ли? — потом скользнул дальше, по Маше, по Наташе, по Алене.

— База закрыта для посторонних, — Каримова поднялась с шезлонга, выпрямившись во весь рост. Голос ровный, спокойный, но в нем появилась та самая командная нотка, которую девушки слышали на площадке. — Здесь спортивная делегация отдыхает. Если вам нужен кто-то из администрации — обратитесь в главный корпус.

Главный чуть прищурился, рассматривая её. Потом медленно кивнул.

— Мы в курсе, что здесь спортсмены, — сказал он. — Как раз из-за этого и приехали. Нужен разговор. С одной девушкой. Ее зовут Айгуля. Теперь — Салчакова. Раньше была Салимовой.

Воцарилась тишина. Даже птицы в кустах перестали щебетать. Алена Маслова, которая только что хихикала над очередной шуткой, замерла с открытым ртом.

— Так вот почему она мне знакомой показалась… — пробормотала Гульнара Каримова себе под нос.

Глава 15

Глава 15

Из черной «Волги» неторопливо вышли четверо мужчин. Первым — высокий, широкоплечий, лет сорока пяти, в темном костюме и белой рубашке без галстука, расстегнутой у ворота. Лицо обветренное, скуластое, с крупным носом и тяжелым подбородком. Волосы зачесаны назад, густые, с проседью. На руке — массивные золотые часы, которые поблескивали в лучах заходящего солнца. На мизинце — перстень с крупным темным камнем.

За ним — трое помоложе. Все трое — в одинаковых темно-синих пиджаках поверх светлых рубашек, брюки отглажены до стрелок. Лица смуглые, восточные, с характерными чертами — узбеки или таджики. Один — коренастый, с густыми черными бровями, сросшимися на переносице, руки в шрамах, костяшки пальцев утолщены. Второй — повыше, жилистый, с тонкими усиками. Третий — самый молодой, лет двадцати пяти, с умными настороженными глазами и потёртым на локтях пиджаком.

Двигались они не спеша, уверенно, как люди, привыкшие, что их пропускают без вопросов.

— Кто это? — тихо спросила Маша Волокитина, невольно подтягивая полотенце на плечах, прикрывая купальник.

— Без понятия, — Каримова нахмурилась. — Если я их не знаю — значит не такие уж и шишки.

Четверка направилась прямиком к бассейну. Шли молча, взгляды скользили по девушкам — оценивающе, но без улыбок. Главный остановился в нескольких метрах от беседки, окинул взглядом компанию. На его лице мелькнула тень усмешки. Когда он улыбнулся, блеснула золотая коронка на переднем зубе.

— Салом, — сказал он негромко, но голос был глубоким, басовитым. — Извините, что беспокоим. Ищем одну девушку. Говорил он по-русски правильно, но с характерным мягким

акцентом, растягивая гласные. Взгляд его задержался на Каримовой — узнал, что ли? — потом скользнул дальше, по Маше, по Наташе, по Алене.

— База закрыта для посторонних, — Каримова поднялась с шезлонга, выпрямившись во весь рост. Голос ровный, спокойный, но в нем появилась та самая командная нотка, которую девушки слышали на площадке.— Здесь спортивная делегация отдыхает. Если вам нужен кто-то из администрации — обратитесь в главный корпус.

Главный чуть прищурился, рассматривая её. Зрачки узкие, жёсткие. Потом медленно кивнул. Достал из внутреннего кармана пачку «Мальборо» — импортные! — не спрашивая разрешения, закурил. Щелчок зажигалки прозвучал громко в наступившей тишине. Дым поплыл над бассейном.

— Мы в курсе, что здесь спортсмены, — сказал он, выпуская дым через ноздри. — Как раз из-за этого и приехали. Нам нужна Айгуля. Салчакова. Раньше была Салимовой.

Воцарилась тишина. Даже птицы в кустах перестали щебетать. Алена Маслова, которая только что хихикала над очередной шуткой, замерла с открытым ртом. Наташа Маркова осторожно поставила тарелки на стол, руки её слегка дрожали. Фарфор тихо звякнул.

— Так вот почему она мне знакомой показалась… — пробормотала Гульнара Каримова себе под нос.

Маша Волокитина поднялась со своего шезлонга и встала рядом с Каримовой. Две капитана, плечом к плечу. Сердце Маши колотилось, но она не подала виду.

— Её отец — Акил Умурзакович Салимов, — продолжил главный, стряхивая пепел прямо на плитку у бассейна. Движение небрежное, демонстративное. — Мы по семейному делу. Родственники.

— Салимова посадили, — ровно сказала Каримова, глядя ему в глаза. Не моргая. — Что вам от его