Тренировочный День 10 - Виталий Хонихоев

не знал про этих людей. Обычный тренер и его помощник? Быть такого не может, обычный тренер бы уже хвостиком тут вилял… или на мраморной плитке валялся с разбитой головой.

Рустам тем временем отступил на шаг назад — стараясь не выдавать облегчение. Постоял, отступил ещё на шаг. Пот блестел у него на лбу.

— Мы из республиканского МВД, — Рашид попытался взять инициативу. Голос чуть дрогнул. — По делу Салимова Акила Умурзаковича. Дочь его здесь, мы знаем. Пусть выходит… Тимур, Фарух. — он кивнул головой и эти двое двинулись было к главному корпусу, но на их пути снова возник Николай.

— Удостоверения покажете? — он усмехнулся. Одним уголком рта. Без тепла.

Рашид колебался. Молчал. Руки его сжались в кулаки, перстень впился в палец. Показать удостоверения? Если они сейчас увезут девушку, то потом их найдут, удостоверения-то подлинные.

— Нет удостоверений — нет разговора, — сказал второй.Он все еще держал руки в карманах. Он стоял расслабленно, но каждая линия его тела говорила: попробуй тронь. Попробуй. Мне всё равно. Я делал это раньше. Сделаю снова.

Повисла пауза. Фарух, жилистый с усиками, нервно затянулся, стряхнул пепел. Рука дрожала. На нём были милицейские ботинки — хорошо видно. На брюках — красная ниточка лампас. Сам он стоял боком, готовый реагировать.

Рашид медленно затушил сигарету о подошву ботинка, бросил окурок в урну рядом с беседкой. Движение показное, демонстративное. Но пальцы его подрагивали. На верхней губе — мелкие капельки пота.

— Ладно, — сказал он. Голос чуть хриплый. — Мы уходим. Но передайте девочке — мы хотим поговорить. О семейных делах. И чем раньше — тем лучше. Вот телефон… пусть наберет. Ничего страшного с ней не произойдет, зададим пару вопросов и все.

— Передадим, — ровно ответил Виктор. — Через официальные каналы.

Рашид усмехнулся. Золотая коронка блеснула. Но усмешка не коснулась глаз.

— Не через те каналы, товарищ, — сказал он. — Не через те.

— Тамбовский волк тебе товарищ. — так же ровно говорит второй: — удостоверение в следующий раз захватите.

— А ты смелый… в чужой республике, на чужой земле… — наклоняет голову Рашид: — может представишься? Меня Рашид зовут. Я — двоюродный дядька Салимовой.

— Полищук. Виктор. Тренер. — отвечает второй: — чтобы не парились по базам пробивать. А насчет того, что на чужой земле и в чужой республике… как там в песне поется? Мой адрес не дом и не улица, мой адрес — Советский Союз. Я советский гражданин и это все… — он обводит взглядом окружающее: — мой дом. Так что… уматывайте из моей гостиной, я вас не звал.

— … дерзкий ты парень. Ладно, мы еще поговорим. Потом. Еще встретимся. — закончил разговор Рашид. Повернулся, кивнул своим. Рустам и Фарух двинулись к машине. Рустам шёл быстро, не оглядываясь, плечи напряжены. Фарух почти бежал. Тимур, молодой в потёртом пиджаке, задержался. Оглянулся на Рашида — тот уже садился в «Волгу», не смотрел в их сторону. Быстро подошёл к Каримовой, заговорил торопливо, тихо.

— Передай девчонке — пусть отдаст то, что взяла. Или скажет где спрятано. Тогда оставят в покое.

— Какая девчонка? — Каримова нахмурилась. — О чём ты?

— Салчакова, — Тимур оглянулся через плечо. Адамово яблоко дёргалось. — Дочка Салимова Акила. Её вычислили на стадионе — лицо отцовское, не скроешь. Мы… — он оглянулся на машину: — мы и правда из МВД. И… родственники. Дальние.

— Так чего вам надо-то? — спросила Каримова, нахмурив брови: — Салимова же посадили.

— Пусть по-доброму расскажет. — настаивает молодой: — не отстанут они. Скажите ей.

— Пшел вон, сявка. — раздается голос Николая, и Тимур поспешно отходит к машине. Заводится мотор и «Волга» уезжает, провожаемая взглядами девушек из команды.

Девушки молчали, ошеломленные событиями вечера. Алёна первая нарушила тишину, голос дрогнул:

— Что это было?

— Неприятности, — коротко бросил Виктор. Достал руки из карманов. Пальцы были сжаты в кулаки, костяшки белые. Разжал их медленно, с усилием.

— Я объясню, — Каримова опустилась на шезлонг: — Салимова арестовали в прошлом году. Чиновник высокого ранга. Председатель Президиума Верховного Совета республики.

— Ого! — выдавила из себя Алена: — ни фига себе! Наша Айгуля его дочка? Но ведь у нее папа в ресторане работает. В «Плакучей Иве», она нам в тот раз места выбила вечером…

— Этого я не знаю. — качает головой Каримова: — почему у нее теперь фамилия Салчакова и почему она за Колокамск играет. Это вы должны знать, а не я. А этих фофелов… — она кивает вслед уехавшей «Волге»: — в первый раз вижу. Если я их не знаю — значит не такие они и значимые. Я в этой республике всех по-настоящему значимых знаю… но я за них уточню.

— Погоди, — поднимает руку Маша Волокитина: — Алена, не лезь. Гульнара… я не поняла при чем тут Салимов и за что его посадили-то?

— Посадили его по «хлопковому делу». Не помните? На всю страну же гремело. — говорит Каримова: — массовые аресты по всей республике. Начали с Узбекистана, потом Таджикистан, Туркмения. Он миллионы разворовал, ну или помогал разворовывать или глаза закрывал на то, что разворовывают. Приписки по хлопку, взятки, вымогательство. Говорили, что у него в подвале золото и валюта были зарыты в бидонах из-под молока. Знаете, такие большие алюминиевые на сорок литров? Во время обыска нашли десять таких бидонов, по самое горлышко заполненные золотом и валютой. Да и не его одного — почти все верховное руководство республики посадили. Группа следователей Гдляна и Иванова.

— И что, всё забрали? — спросила Маша, обхватив себя руками.

— А что было с эти делать? — удивляется Каримова: — конечно все конфисковали. Дом, машины, счета. Три «Волги», две «Чайки», одна импортная — «Мерседес». Жену и дочь вывезли из Ташкента до ареста. Чтобы не позорили. Мать у девочки — русская, из интеллигентной семьи. Говорили, что Салимов её любил по-настоящему, это была не показная жена. Но расписаться не мог — уже был женат официально, на узбечке. Айгуля — незаконнорождённая… ходили слухи что у Салимова любовниц было много.

— Но… получается, что у Айгули не отец а отчим?

— Когда Салимов еще при должности был — ему не с руки было дочку признавать, скандалы закатывать. — продолжила Каримова. — говорят отправил обоих в аул.