Как ты там? - Фёдор Вадимович Летуновский

На четвёртый день после начала лихорадки я уже нормально ел и немного прокатился на велосипеде, на пятый почувствовал себя вновь в хорошей форме, но только оставалось мне всего два дня до отъезда.

Впрочем, всё могло быть и хуже. Если б мне пришлось возвращаться в этом расколбасе обратно в Бангкок или лететь в самолёте – меня могли бы в таком состоянии запросто сдать сразу по прилёту в инфекционную больницу и потом недели две продержать на карантине в компании с больными малярией, холерой и каким-нибудь очередным мутировавшим гриппом.

– Илюша, а наш разговор с Аллой не является плодом моих фантазий? – спросил я его, когда уже полностью выздоровел, – Ты действительно устроишь меня работать в Музей Современного Искусства, чтобы вычислить там какие-то опасные артефакты?

– Да, и я уже списался с директором выставочного отдела, но к себе в отдел они тебя взять не могут, либо просто не хотят. Зато в музее нужны монтажники, поэтому ты пока им и поработай. Да, это суровый труд, но зато ты постоянно станешь бывать в хранении и всё там осмотришь.

Что ж, такой расклад меня вполне устраивал – я всегда мечтал побывать в музейных запасниках, тем более шансов найти работу в качестве сценариста у меня всё равно не было.

В последний вечер я прикатил на велосипеде к малому пирсу и присел на парапет в окружении стоящих с удочками местных жителей. Достал бутылку лимонада, отпил из неё и влил туда рома.

Солнце уже скрылось за одним из двух островков в километре от берега, начинались сиреневые сумерки, а я любовался на корабли, стоящие на рейде к западу от Пангана и думал: «Какой же я дурак, что купил билет всего на три недели!» Конечно, я совершенно не представлял, что меня ждёт на острове, и только пожив тут, начал осознавать – стоило использовать эти летние каникулы по полной программе и провести в Таиланде весь безвизовый месяц, а то когда теперь я здесь ещё окажусь?

Но было поздно.

На следующий день я взошёл на борт парома, в чрево которого загружались автобусы и легковые машины, поднялся на верхнюю палубу и помахал рукой провожавшим меня Илюше и Алле.

Корабль отчалил, а когда мы отошли от острова и встали на фарватер, я увидел по правому борту множество других, совсем маленьких островов и их вид наполнил меня ощущением того, что я всё-таки исполнил свою детскую мечту. Но теперь, осознав, как, в общем-то, несложно оказалось её осуществить, буду слишком часто думать о возвращении.

А с Билли Миллиганом Илюша меня так и не познакомил.

Часть

III

ММСИ 1

Когда-то я думал о том, что человеку творческих профессий может пойти на пользу физический труд, и полагал, что смена вида деятельности взбодрит меня и внесёт в мою жизнь перемены. Поначалу так оно и случилось, но проработав шесть лет монтажником, я больше не строю иллюзий о пользе такой работы. Затрата сил хороша только если ты возделываешь свой собственный сад, строишь свой дом или – в самом радикальном варианте – восстанавливаешь родной город после катастрофы. Все же остальные варианты являются только более комфортными ситуациями твоего личного трудового лагеря, если, конечно, он отличается от тех, куда насильно сгоняли людей и где они работали за еду. Просто сейчас им дали возможность верить, что они тратят свои силы и разум в обмен на универсальные ценности, вроде денег, успеха или власти.

Впрочем, такие мысли меня настигли гораздо позже, а в начале марта 2009 года, через две недели после своего возвращения с острова я поступил на работу в Московский Музей Современного Искусства в должности «монтажника экспозиции и художественно-оформительских работ». В других отделах, где бы я тоже мог работать, все места были заняты выпускниками МГУ и РГГУ, они предпочитали свои компании и тоже имели друзей и однокурсников, поэтому шансов перевестись к ним у меня не было.

Но, не смотря на это, в музее мне понравилось. В то время все были относительно молоды, а количество сотрудников в отделах ещё не настолько сильно разрослось, поэтому все дружили, вместе отмечали дни рождения и выпивали на открытиях. Мне даже показалось, что я снова попал во времена моего студенчества, только, в добавок к общему веселью, здесь ещё два раза в месяц выдавали зарплату. И впервые за много лет мне не надо было выбивать из работодателей гонорар, который они всегда старались выплачивать мизерными частями, благодаря чему деньги сразу же исчезали. Да, первые годы моей работы здесь всё было проще и спокойнее. Конечно, приходилось иногда переделывать часть уже готовой выставки или оставаться работать в ночь на выходные, но перевесить картины в паре залов это не то же самое, что переписать поэпизодный план сценария, а за переработки нам выплачивали сверхурочные.

Но потом всё изменилось.

К тому времени, как я пришёл, в бригаде было уже четырнадцать человек, и я стал пятнадцатым. Сначала бригадиром был Митя, но потом его уволили за пьянство и на его место назначили пятидесятилетнего Олега, у которого через три года начало пошаливать сердце и он даже попал в больницу, после чего его сменил мой ровесник Кирилл. Сначала он показался мне рассудительным и вменяемым, но на второй год бригадирства запас его прочности закончился и теперь он на моих глазах приобретал серьёзную форму невроза.

В самой бригаде существовало несколько фракции, участники которых старались держаться вместе. Изредка кто-то увольнялся и на его место приходил другой работник, примыкавший к одной из группировок в зависимости от своего происхождения, воспитания и жизненных установок. Часть бригады была практически непьющей, другая же квасила прямо на работе – это были здоровые ребята, которые могли запросто выпить за пять-шесть часов по поллитра водки каждый, при этом оставаясь вменяемыми и шутливыми. Они охотно соглашались на дежурства и оставались сверхурочно, поэтому на их проделки закрывали глаза. Я же, со своими винными привычками, был непонятен ни тем ни другим, и в алкогольной части бригады меня считали чистоплюем, а среди трезвенников я заимел репутацию пьяницы.

Ещё здесь процветали интриги, и если раньше я думал, что людям, получающим одинаковую и скромную по московским меркам зарплату делить особо нечего, то в последствии осознал, как сильно я ошибался.

Конечно, не всем поручалась денежная халтура, и разборки возникали из-за того, кому именно работать в выходные по