Как ты там? - Фёдор Вадимович Летуновский

приехал Илюша, мне было сложно поверить в его «настоящесть» и как-то проверить это, ведь будучи плодом моего воображения, он мог правильно ответить на любой заданный мною вопрос, так как ответы так же исходили из моего мозга. Впрочем, когда я, собирая рюкзак, испытал приступ головокружения, то сразу понял – если мне дурно и тяжело – значит, это не сон, а суровая реальность.

Обхватив Илюшу за пояс и сцепив руки замком, я тяжело дышал ему в спину, стараясь не болтаться из стороны в сторону, а пока мы не попали на нормальную, относительно ровную и асфальтовую дорогу, а езда по грунтовке представляла из себя подъёмы и спуски под углом в девяносто градусов. Илюшин мопед просто не мог вытянуть такой подъём с двумя пассажирами, поэтому несколько раз мне приходилось слезать и плестись пешком, что в моём состоянии практически приравнивалось к высокогорному восхождению.

Время от времени мы останавливались на привалы, а когда, наконец, добрались до дома, я лёг на матрас на полу и опять принялся стонать и извиваться, как червь, сглаживая боль в суставах. Наверно, со стороны это выглядело комично, потому что Илюша, понимая моё состояние, с трудом сдержался, чтобы не прыснуть от смеха.

К вечеру боль немного утихла, я смог поесть смешанных с йогуртом фруктов, а потом к Илюше приехала Алла, осмотрела меня и намазала ноющие части тела тигровым бальзамом, заметив, что какого-то особого лечения в моём случае не существует, кроме варианта поехать в госпиталь и на пару дней лечь под капельницу. Но без страховки это дорого, а если бы она и была, то страховая компания вполне могла отказаться оплатить госпитализацию, потому что не считает денге смертельной для европейцев – такие случаи уже были, поэтому я должен сам перенести лихорадку.

Приближался закат и я рассказал ей о своих ночных галлюцинациях, а Алла ответила, что пока не стемнело, они с Илюшей должны кое-что мне сообщить.

– Ты ведь заинтересован в том, чтобы наш город менялся в лучшую сторону и становился более пригодным для жизни, а служил не только фабрикой для зарабатывания и траты денег? – поинтересовалась Алла.

В ответ я кивнул.

– Кризис уже остановил грандиозные Лужковские стройки и распыление средств на чудовищные проекты, меняющие облик города, – начал Илюша, – И сейчас, во время такого затишья многие размышляют о том, как им самим, не дожидаясь помощи от властей, обустраивать те районы, где они живут и работают. Надеюсь, это многое изменит, но есть и кое-что скрытое.

– Как и в любом городе, в Москве существуют свои хорошие и плохие места, многие из них настолько старые, что давно вплелись в городскую ткань и стали чем-то привычным, так они маскируются, – продолжила Алла, – Поэтому проблема не только в том, как их убрать, а как их обнаружить. То есть место, например, явно «фонит», оно гнилое совсем, но вот из-за чего конкретно – непонятно. Это может быть и чья-то забытая могила или даже целое здание засекреченного института, где в 50-е годы проводили эксперименты по прорыву ткани реальности.

– И одна из таких точек на карте города – это Музей Современного Искусства, – вновь заговорил Илюша, – Алла уверена – с ним явно что-то не так, его фонды и выставочные пространства полны большого количества объектов, инсталляций, артефактов и некоторые из них реально опасны. Какие именно – нам с тобой, Федя, и предстоит выяснить, потому что мой знакомый по университету работает там директором выставочного отдела и у тебя есть шанс попасть туда на работу.

– Это интересно, – отвечал я, ощущая в этот момент какую-то нереальность всего происходящего.

– Ты должен устроиться туда и начать с этим разбираться – пока только понять, что именно там происходит. А когда я вернусь домой – не всё же время мне тут торчать – то тоже туда устроюсь. И мы вместе, с помощью Аллы, вычислим эти объекты и придумаем, как от них избавиться. Как тебе такое предложение?

Хоть я и чувствовал себя неважно, но внимательно выслушал всё сказанное и мой ответ оказался краток:

– Я бы в любом случае хотел в музее поработать. И если то, что вы говорите – действительно так, давайте копать в этом направлении. А сейчас извините, мне что-то опять поплохело.

Я осторожно встал и, держась за стенку, проследовал в туалет.

– Ты лежи и ни о чём не беспокойся, – отозвался Илюша, когда я вернулся, – А мы поехали на день рождения к Билли Миллигану. Как ты понимаешь, сегодня познакомить вас не получится.

– И сколько у вас для него подарков?

– Один главный и шесть маленьких, для четверых взрослых и двух детских личностей.

– Молодцы. Здорово придумали.

– Но имей в виду, что я вернусь только утром, – продолжил Илюша, – И если встретишь меня среди ночи, то это будет твоя галлюцинация. Запри за мной дверь и постарайся поесть чего-нибудь из холодильника.

– Илюша, привези мне мороженного!

– О, это очень хорошо, что ты о еде подумал – значит, ты выздоравливаешь.

К счастью, галлюцинации меня больше не посещали, и хотя спал я плохо, но сны мои оказались похожими на кино – в перерывах между пробуждениями я успел посмотреть продолжение сериала под названием «Приключения Илюши».

После того, как разумные подводные существа помогли нам выбраться из упавшего на дно впадины батискафа, вытащив его с помощью прирученного ими гигантского кальмара, мы полетели на воздушном шаре на юг Таиланда, к границе с Малайзией – в опасные районы, где свирепствуют мусульманские партизаны.

Там мы отыскали затерянный в джунглях монастырь, обитатели которого, дав обет молчания, собирали по всей Азии осколки Серебряного Зеркала, разбитого во время китайской оккупации Тибета, которая и была устроена ради его уничтожения.

Однако за последние пятьдесят лет кусочки вечного зеркала обнаруживались подчас в самых неожиданных местах, и секретная миссия Илюши как раз и заключалась в том, чтобы доставить в монастырь один из таких осколков, поэтому нас с почестями встретили и даже разрешили посмотреть в воссозданный мастерами фрагмент Зеркала. В нём мы разглядели вещи, полностью изменившие нашу картину восприятия мира, но начисто всё забыли, когда покинули это скрытое от людей место.

На следующий день мне немного полегчало – мышцы уже просто ныли или болели, но их больше не выкручивало внутри моего тела, да и температура, кажется, тоже начала понижаться, и я больше не испытывал ничего, кроме обычной слабости, ставшей для меня долгожданным отдыхом после всех этих мучений. Поэтому те, кто считает Панган психоделическим островом, могут быть уверены