Как ты там? - Фёдор Вадимович Летуновский

не имел возможности из-за плохого знания языка. Тогда Илюша познакомил меня с несколькими соотечественниками, но, в основном, я проводил время либо с ним, либо один. Привыкнуть к лету оказалось несложно, уже через неделю у меня появилось ощущение, что я нахожусь здесь гораздо дольше, а за пару дней до февральского полнолуния людей тут сильно прибавилось. Совсем молодая публика состоящая из студентов, состоятельных бездельников и татуированных неформалов заполнила весь южный берег между столицей и Хад Рином – пляжем для проведения вечеринки.

Вели себя эти персонажи весьма раскованно. Мы даже стали свидетелями, как компания юных нетрезвых англичанок уговаривала местных ребят не закрывать поздним вечером бар и продолжить наливать выпивку, взамен предлагая им себя в качестве оплаты.

– А почему они отказались? – поинтересовался я у Илюши, наблюдая, как бармен по-тайски невозмутимо просит шатающихся девиц освободить территорию.

– Да они в курсе, что эти сучки их продинамят!

Следующим вечером намечалось Full Moon Party и Илюша, хотя особым желанием и не горел, всё-таки решил составить мне компанию.

– Тебе один раз стоит на это посмотреть, – заявил он, – Но вообще самое интересное – приехать туда рано утром и увидеть, чем всё закончилось – это поучительное зрелище.

Утром перед вечеринкой я поплавал среди скудных коралловых рифов у маленького островка, соединённого с Панганом песчаной косой, а днём хорошенько выспался и теперь был готов к предстоящему отрыву.

Часов в девять вечера мы оказались в Тонг Сале, где Илюша припарковал скутер и объявил, что дальше мы едем на сонгтэо. Это были меры предосторожности, связанные с пьяным возвращением обратно – дорога на Хад Рин имела четыре или пять очень крутых подъёмов.

– И сегодня ночью здесь ожидаются смертельные гонки фарангов на мотоциклах, – объяснил Илюша, – Поэтому ну его нах, пускай лучше нас везут.

У пирса, где паслись пьяные толпы, приехавшие с соседнего острова Самуи, мы с трудом забрались в тайскую маршрутку, из которой всю дорогу слышались выкрики и визги наших юных попутчиков. Складывалось ощущения, что эти ребята первый раз выбрались в самостоятельное путешествие и теперь желают испытать все радости долгожданной свободы. У входа на вечеринку надо было купить билет, но Илюша провёл меня обходной тропой, а ромом, соком и водой мы затарились заранее, чтобы не переплачивать.

Когда я только попал на пляж, происходящее там напомнило мне школьную дискотеку в её финальной части. Только при этом все были сильно и как-то по-любительски разукрашены флуоресцентными красками. Царило тут какое-то подростковое веселье. Парни скакали, как ненормальные, приветливо обращаясь ко всем с неизменным: «Вэ ю фром?», а их пухлорукие девицы непрерывно хохотали. И, конечно же, все ходили с пластиковыми ведёрками, как устраивающие куличики дети в песочнице, попивая из них миксы из крепкого алкоголя и энергетиков. Я ещё удивился, почему они прямо тут не падают и не валяются в песке, подобно местным собачкам, но оказалось, что это было только начало.

Луна стояла высоко, и её света вполне хватало для обзора забитого людьми берега. В какой-то момент с главной сцены в небо взметнулись фейерверки, заиграла какая-то европопса и по толпе прокатилась волна экстатических выкриков.

– И что, тут теперь всю ночь так и будет? – поинтересовался я, когда мы, отойдя в сторону, разливали ром по стаканам и разбавляли его соком, – Да это ж просто пионерский лагерь!

– Тут, к счастью не везде так. Пойдём дальше.

Озираясь, по сторонам, чтобы не быть случайно облитыми алкоголем из ведёр в руках у танцующей публики, мы попали в дальнюю оконечность пляжа и прошли по деревянному мостику среди огромных и покатых камней в некое пространство, где, как я понял, располагалась дискотека наших соотечественников. И надо отметить, что там всё было более достойно, чем колбасня на общем пляже – музыка качественней, а публика взрослей и спокойней.

К своему удивлению я повстречал там несколько знакомых, которых не видел с 90-х годов, а когда мы все вместе выпили, у меня появилось настроение танцевать.

Теперь я наконец-то понял, для чего всё это устраивается, пробуждая нашу первобытную память жизни в племенных союзах, когда после любого удачного события люди доводили себя до исступления ритуальными танцами у костра, а потом сделали их регулярными, приурочив к датам природных циклов.

Ночью, когда я уже порядком подустал и присел рядом с Илюшей, чтобы перекурить и выпить воды, он спросил меня:

– А ты помнишь, кто такой Билли Миллиган?

– Конечно. Это ведь я прислал тебе почитать про него.

Сам я узнал историю этого человека, страдающего синдромом множественных личностей благодаря посвящённой ему статье, где упоминалась так же документальная книга, написанная о нём Кизом Дэниэлом – автором трагического романа под названием «Цветы для Элджерона», знакомому мне ещё по советской антологии американской фантастики. Именно прочитав этот роман, самая интеллектуальная из множественных личностей Билли Миллигана, которого звали Артур, договорился с другими, что этому автору можно довериться и обо всём рассказать.

Всего личностей в этом человеке было более двадцати, в том числе женские и детские; годами они пытались выстраивать отношения между собой, часто им это удавалось с помощью самых влиятельных из них, но иногда кто-то, существовавший на вторых ролях, всё неожиданно портил. До этого самый известный случай синдрома множественных личностей включал в себя около девяти персон. А этот парень содержал в себе слишком многочисленную группу, поэтому не мог нормально учиться в школе и в результате попал в тюрьму за преступления, совершённые кем-то из них.

Я знаю, что его историю пытались экранизировать несколько хороших американских режиссёров старой школы, но непонятно как там было с авторскими правами. После признания своего диагноза он провёл десять лет в лечебнице, был признан выздоровевшим, а через несколько лет после выхода навсегда исчез. И я поверил, что его личностям удалось между собой договориться, они устроили нечто вроде графика дежурств, а что касается добывания денег, думаю, проблем с ними у него не возникало – они обладали достаточным количеством востребованных профессий, а так же многие из них имели талант художников.

– Так вот, Федя,– сказал Илюша, – Этот человек живёт здесь. Я с ним дружу, и мы вместе пытаемся кое-что сделать. Конкретно говорить пока рано, но мы над этим работаем.

Думаю, если б мы не были к тому времени пьяны, Илюша мог мне ничего не сказать, так как не распространялся о своих планах с теми, кто в них не участвовал. Тогда я подумал, что мне, видимо, тоже уготовлена в них некая роль, потому что он добавил:

– Если он