Как ты там? - Фёдор Вадимович Летуновский

После истории с падением его соседа, Камень сразу же положили горизонтально, потратив на это ещё один день, а когда выставка закончилась, перевозчики испугались с ним связываться и каким-то образом, через посольства стран-участников выставки договорились так, что он будет оставлен в дар музею. Камень задвинули в дальнюю часть двора, с тех пор он покоится там. Рядом с ним торчит табличка с его названием. Он называется «Великий африканский колдун». У него треугольная голова, круглые симметричные глаза и длинное покатое тело. Колдун лежит лицом вверх, непрерывно глядя в холодное и чужое северное небо. И он знает, что никогда уже не вернётся домой. И теперь не известно, напугало его это или разозлило. Так он и покоился там, пока не вступил в резонанс с ещё одним или несколькими артефактами из хранения, которые, как ему показалось, могут освободить его и спасти.

Второй объект – мрачную Книгу Художника я вычислил в середине осени, когда ситуация в музее стала ещё более удручающей.

Сначала, наш финансовый директор, Лола Сергеевна, объявила на совещании, что PR-отдел плохо работает и из-за него весь музей не получит квартальную премию. Конечно, все собравшиеся расстроились, потому что сильно на неё рассчитывали, да и сам я собирался прикупить с неё доллары для предстоящей поездки. Но затем она добавила, что собирается устроить в музее тридцатипроцентное сокращение и из каждого отдела кто-то из сотрудников будет уволен. Тогда все окончательно притихли, а руководители отделов задумались о кандидатурах предстоящих жертв.

Причём происходило всё это ещё в начале октября, когда до обвала рубля и всех, последовавших за этим событий оставался ещё целый месяц. Никто так и не узнал, была ли это случайность или она действительно о чём-то догадывалась, зажав премию для такого внушительного коллектива и напугав их сокращением, чтобы никто не поинтересовался, куда делись эти деньги, а самой успеть перевести их в более устойчивую валюту и припрятать.

Это сделало всех работников, и так занятых подготовкой к юбилею, ещё более нервными, а в ноябре, с наступлением кризиса, только прибавило ужаса, и атмосфера в музее стала по-настоящему параноидальной. Впрочем, как и по всей стране, где уже вовсю занимались поиском врагов и национал-предателей, а наш музейный коллектив являлся её маленькой моделью под девизом любимого выражения Лолы Сергеевны: «Не нравиться здесь работать – увольняйтесь!» Теперь среди сотрудников воцарилось подозрительность, стукачество и паникёрство. Общая тенденция перекладывать вину за свои косяки на другие отделы и конкретных его представителей приобрела ещё более уродливые и фантастические формы. У нас в бригаде тоже начались попытки кое-кого подставить, чтобы самим не попасть под сокращение. Когда я шёл утром на работу, то не был уверен, что вчера вечером, уже в моё отсутствие, не случилась какая-нибудь хрень, про которую тогда умолчали, а теперь собираются искать жертв для наказания.

Именно в такие тёмные и холодные дни, когда золотая осень переходит в мёртвое межсезонье, а до настоящей зимы и снега ещё далеко, во время поиска в хранении работ для юбилейной выставки я и обратил внимание на Книгу Художника.

Она представляла из себя квадратные листы картона, скреплённые стальной пружиной. В них были вставлены обычные на первый взгляд акварели, изображающие приятные виды старой Москвы – кривые, уходящие вверх улицы, уютные дворы и бульвары. Но если приглядеться, то в каждом из этюдов можно было различить каких-то не ясно выписанных жутковатых существ. Скорее даже их фрагменты, выступающие в самых неожиданных местах из деталей городского пейзажа.

Мне удалось выяснить, что эти создания были добавлены художником в его рисунки незадолго до смерти. Кто знает, какие страшные мыслительные процессы руководили им, когда в последние месяцы жизни, разъедаемый раком желудка, он вписал во многие свои работы вымышленных существ, что притворяются невидимками и населяют наш город. Выглядели они совершенно демонически, но чем дольше ты вглядывался в их изображения, тем более расплывчатыми и неявными они становились, словно маскируясь и прячась.

Когда я внимательно рассмотрел Книгу и узнал её историю, то сомнений больше не оставалось – скорее всего, именно этот объект и вступил в резонанс с Камнем. Я попросил Иру из хранения снять их для меня на телефон, а полученные фото переслал Алле, и она подтвердила мою догадку, опознав их, как живущих на изнанке мира существ-паразитов, из-за которых люди, в своё время, покидали свои дома, а иногда и целые поселения. Позже она объяснила, что раньше их называли «чудовищами зазеркалья», но попасть сюда сами они не могут и им надо, чтобы особенно впечатлительный человек разглядел их, а потом попытался как-то воссоздать и тем самым сюда перенёс. И на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков этим занимались, в основном, художники, особенно, самые безумные.

Вскоре они с Илюшей обнаружили завершающий фрагмент этого тёмного энергетического треугольника. Ими оказались два парных предмета – шаманский Рог и Бубен, которые делегация художников Ямала подарила Зурабу Константиновичу лет двадцать назад, а то и раньше. Всё это время они простояли запертые в самой дальней витрине и на них обратили внимание, только когда Илюша вместе с сотрудниками научного отдела искал для экспозиции одну работу, которая куда-то запропастилась.

Не известно, в каких целях их использовали до приезда в Москву, но когда витрину открыли, чтобы всё из неё достать, то потревоженные, они сразу умудрились перессорить между собой трёх искусствоведов, одного парня и двух девушек. И так взвинченные из-за того, что при отборе каждый из них «тянул одеяло на себя», тут они совсем отпустили тормоза, громко доказывая друг другу несостоятельность их решений. Пока они спорили и ругались по поводу смены концепции выставки, Илюша позвонил Алле и продемонстрировал ей по телефону звук Бубна и рокот Рога, после чего она попросила больше их не трогать, а Илюше удалось добиться, чтобы эти предметы оставили затем на обычной полке, в более доступном для манипуляции с ними месте.

Теперь, когда все они были найдены, оказалось, что это настоящий интернациональный сговор арт-объектов, в котором участвовали африканский колдун, пришедшие с изнанки мира городские существа-паразиты и северные шаманские духи. Чего они хотели? Скорее всего, собственного освобождения, а как именно это должно произойти, Алла предпочитала не распространяться.

Ещё в октябре она начала ткать сети-покрывала, чтобы, не разрушая сами артефакты, поймать в них то, что заставляет эти объекты жить своей жизнью, осознано ощущать себя и испытывать желания – короче говоря, их сущность. К зиме она должна была закончить свою работу.

Нам с Илюшей поручалось